Царь и поэт. Из пушкина сделали врага самодержавия, а у него были прекрасные отношения с государем

"Государство без полномочного монарха - то же, что оркестр без капельмейстера", - говорил Пушкин.

Николай I и Пушкин... Царь и поэт... На эту тему написано немало. Правды, полуправды, лжи. После 1917 года последняя преобладала. При советской власти было модно изображать выдающихся деятелей культуры минувшего времени идеологически "правильными". 6 июня - 205-я годовщина со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина.

Великие писатели и поэты, ученые и художники, музыканты и актеры превращались на страницах учебников, как правило, если не в революционеров, то уж во всяком случае в людей, относившихся к существовавшему при их жизни самодержавному строю со скрытой враждебностью. Всячески выпячивалось участие молодого Достоевского в кружке петрашевцев и ничего не говорилось о том, что в зрелые годы Федор Михайлович стал убежденным монархистом. Замалчивались консервативные взгляды Крылова, Гоголя и Тютчева. В опере Глинки "Жизнь за Царя" изменили не только название, но и часть либретто, а когда-то знаменитое "Славься, славься наш русский царь" отредактировали на "Славься, славься, Русь моя". Ну, а на сведения о членстве великого ученого Дмитрия Менделеева и не менее великого художника Виктора Васнецова в "черносотенном" "Союзе русского народа" просто накладывалось табу.

Тщательно "чистились" и некоторые страницы биографии Пушкина. В том числе - те из них, которые касались взаимоотношений русского гения с Николаем I. При этом не брезговали даже фальсификацией. Так, фразу императора, сказанную по поводу смерти поэта: "Пушкин умер и, слава Богу, он умер христианином", советские пушкинисты "сократили". Получилось: "Пушкин умер и слава Богу", что совершенно меняло смысл сказанного. Образ поэта-вольнодумца, только по случайности не ставшего декабристом, навязывался нам со школьной скамьи. Последствия ощущаются до сих пор. В итоге подлинного Пушкина мало кто знает. Не так давно довольно известный журналист, цитируя пушкинскую оду "Вольность":

Самовластительный злодей!
Тебя, твой трон я ненавижу,
Твою погибель, смерть детей
С жестокой радостию вижу.

пытался оправдать этими словами зверское убийство Николая II и его семьи. Дескать, расправившись с детьми царя, большевики осуществили вековые чаяния русской интеллигенции, выраженные еще великим Пушкиным. А другой, еще более известный журналист (ныне - народный депутат), опираясь на ту же цитату, сочинил целую историю. Дескать, Николай I, произведя поэта в камер-юнкеры, хотел подцепить его на "рабский крючок", что сначала и удалось: Пушкин восславил монарха. Но потом "опомнился" и написал, что с радостью видит смерть царских детей. И невдомек уважаемым мастерам пера, что ко времени написания оды "Вольность" будущий император Николай I ни главой государства, ни даже наследником престола не был. И детей еще не имел, как, кстати, и царствовавший тогда его брат Александр I. Приведенные же строки касаются вовсе не династии Романовых, а Наполеона, которого в России считали выскочкой, похитителем законной власти французских королей. Конечно, весьма сомнительно, чтобы поэт действительно с радостью желал смерти детей, чьих бы то ни было. Он всего лишь с излишней горячностью выразил свое отношение к врагу. Но трактовка пушкинского наследия нашими современниками весьма показательна.

Так как же на самом деле строились отношения поэта и царя?

В НАДЕЖДЕ СЛАВЫ И ДОБРА

Их знакомство состоялось 8 сентября 1826 года в Москве. Пушкина вызвали из Михайловского, родового имения матери, где поэт отбывал ссылку по указу предыдущего монарха, Александра I. Беседа с глазу на глаз продолжалась долго. Не обошлось и без острых вопросов. "Принял бы ты участие в событиях 14 декабря, если б был в Петербурге"? - прямо спросил царь. Ответ был откровенным: "Непременно, государь. Все друзья мои были в заговоре, и я не мог бы не участвовать в нем. Одно лишь отсутствие спасло меня, за что я благодарю Бога!".

Советские пушкинисты неизменно акцентировали внимание на первой части ответа, оставляя в стороне последующие слова. Между тем, суть именно в них. Легко увлекающийся поэт вполне мог последовать за друзьями и принять участие в мятеже. Но революционером он не был, что прекрасно понял монарх. Разговор завершился благополучно. Пушкин дал слово не участвовать ни в какой антиправительственной деятельности, а царь освободил его не только из ссылки, но и от надзора цензуры, пообещав, что цензурные вопросы будет решать сам. "Я только что разговаривал с самым умным человеком России", - сообщил император сразу после беседы одному из царедворцев. В свою очередь, Александр Сергеевич с восторгом писал в письме, что был принят монархом "самым любезным образом". Поэтическим итогом 8 сентября стало стихотворение "Стансы" ("В надежде славы и добра..."), в котором Пушкин сравнил Николая I с Петром Великим.

Между поэтом и царем установилась взаимная симпатия. Император покровительствовал стихотворцу, неоднократно оказывая ему материальную поддержку, дабы поэт, занимаясь литературой, мог не заботиться о хлебе насущном. Когда же Пушкин надумал жениться, а мать невесты, памятуя о давних конфликтах жениха с властями, опасалась отдавать дочь "за человека, который имеет несчастье быть под гневом государя", царь поручил передать ей, что Александр Сергеевич находится не под гневом, а под его отеческим попечением.

Оставался верным данному слову и поэт. Его отношение к императору подтверждает и многолетняя переписка. "Вы говорите мне об успехе "Бориса Годунова", - писал Пушкин Елизавете Хитрово. - По правде, я не могу этому верить. Успех совершенно не входил в мои расчеты, когда я писал его. Это было в 1825 году - и потребовалась смерть Александра, и неожиданное благоволение ко мне нынешнего Императора, его широкий и свободный взгляд на вещи, чтобы моя трагедия могла выйти в свет".

"С чувством глубочайшей благодарности удостоился я получить благосклонный отзыв Государя Императора о моей исторической драме, - сообщал Пушкин в письме к Александру Бенкендорфу. - Писанный в минувшее царствование "Борис Годунов" обязан своим появлением не только частному покровительству, которым удостоил меня Государь, но и свободе, смело дарованной Монархом писателям в такое время и в таких обстоятельствах, когда всякое другое правительство старалось бы стеснить и сковать книгопечатание". А узнав о назначении Николая Гнедича членом Главного правления училищ, поэт писал своему другу Петру Плетневу, что это назначение "делает честь Государю, которого я искренне люблю и за которого всегда радуюсь, когда поступает он прямо по-царски".

Немало внимания императору уделил Пушкин и в поэтическом творчестве. Так называемый "николаевский цикл" включает девять стихотворений, посвященных августейшему современнику. Как же получилось, что поэт, неприязненно относившийся к либеральному Александру І, нашел общий язык с его гораздо более строгим преемником? Ларчик открывается просто. Император Николай І вовсе не являлся ограниченным и жестоким деспотом, каким изображали его советские историки. Стремясь сохранить незыблемым самодержавный строй, он в то же время покровительствовал многим русским писателям, поэтам и деятелям искусства. Да и сами литераторы, художники, артисты смотрели на самодержавие совсем не так, как их послереволюционные биографы. "Государство без полномочного монарха - то же, что оркестр без капельмейстера", - говорил Пушкин. За исключением специалистов-литературоведов мало кто знает, что в ответ на известную книгу Александра Радищева "Путешествие из Петербурга в Москву", Пушкин написал "Путешествие из Москвы в Петербург", где разоблачил "очень посредственное произведение" революционного мыслителя как тенденциозное, полное преувеличений и пошлостей.

Анализируя отношение поэта к двум императорам, нельзя не учитывать и еще одно обстоятельство. Александр І взошел на престол в результате дворцового переворота, в ходе которого был убит его отец Павел І. Правда, сам Александр участия в перевороте не принимал. Он лишь оказался вынужденным некоторое время выполнять требования заговорщиков. Тем не менее, пятно отцеубийства осталось на монархе до конца жизни. А вот его младший брат Николай престол наследовал в строгом соответствии с законом. Для многих (вероятно, и для самого Пушкина) это имело большое значение.

Кроме того, в последние годы своего царствования Александр І скомпрометировал себя в глазах русского общественного мнения невмешательством в конфликт, разгоревшийся тогда на Балканах. Царь ограничился словесными декларациями, когда войска турецкого султана устроили резню православных греков, отстаивавших право своей страны на независимость. Николай І повел себя иначе, дипломатическими, а затем и военными мерами принудив турок к отступлению. Так же энергично действовал новый царь во внутренней политике.

И все же отношения царя и поэта были не безоблачными.

ЖАЛУЕТ ЦАРЬ, ДА НЕ ЖАЛУЕТ ПСАРЬ

Покровительствуя Пушкину, Николай І, в силу чрезмерной загруженности государственными делами, далеко не всегда мог лично уделять ему внимание. Посредником в их отношениях был назначен начальник Ш-го отделения Царской канцелярии Александр Бенкендорф. Последний же, на словах исполняя волю монарха, на деле старался всячески притеснить Пушкина. И если император объявил, что сам будет цензором поэта, то Бенкендорф (на основании этого) требовал от него все, даже самые мелкие сочинения предоставлять ему на просмотр, и без его ведома не сметь не только издавать их, но и просто читать друзьям.

Кто-то усматривает в сложившейся ситуации коварство царя. Мол, заявив о себе как о покровителе Пушкина, в действительности самодержец вел нечестную игру. Такое предположение не имеет под собой оснований. Не таким человеком был Николай І, чтобы затевать сомнительные игры, да и не было в этом необходимости. Некоторые пушкинисты полагают, что причина всему - в чрезмерном усердии жандарма-служаки. Такое вполне возможно. Но не менее возможно и другое.

Об этом долго не принято было говорить, однако исследователям хорошо известно: разгромив восстание декабристов и придав суду его непосредственных участников, власть не ликвидировала заговор. Под суд попали лишь те, кто оказался на виду. Подлинные же руководители "дворянских революционеров" наказания избежали. В частности, не был осужден ни один из высших сановников, которые, в случае успеха восставших, должны были войти во временное правительство. Следователи не смогли (а, может, не захотели, ибо и среди них были сочувствующие декабристам деятели) обнаружить необходимых доказательств. Таким образом, заговорщики "второго эшелона" остались невредимы и продолжали играть важную роль в общественной жизни. Не исключено, что их ставленником и являлся Бенкендорф. В молодости он тоже грешил "вольномыслием", состоял в тайном обществе. Потом вроде бы угомонился. Что касается Пушкина, то "воспев хвалу" монарху, он оказался объектом ненависти со стороны "прогрессивно-мыслящей" части общества. Появились эпиграммы типа:

Я прежде вольность проповедал,
Царей с народом звал на суд,
Но только царских щей отведал,
И стал придворный лизоблюд.