Перефразируя небезызвестного классика-русофоба, можно сказать: «Призрак бродит по России – призрак монархии». Впрочем, радоваться пока рано пока речь идет только о слове, а не о его подлинном наполнении. При этом интересен уже сам тот факт, что слово «монархия» все чаще попадает в сферу общественной дискуссии.

Большой резонанс вызвало недавнее выступление лидера ЛДПР Владимира Жириновского, который на митинге в Севастополе по случаю 5-летия воссоединения Крыма с Россией призвал восстановить монархию. «Как Севастополь и Крым вернулись к родным берегам, давайте мы вернемся к родному политическому режиму. А таким родным политическим режимом является монархия», - заявил он.

В Орле впервые в России переиздана книга Бориса Солоневича «На советской низовке с фотопушкой». Она представляет собой сборник автобиографическая рассказов, посвященных повседневной советской жизни начала 1930-х годов. В это время автор был сослан в Орел, где сумел устроиться работать фотографом в газете местного отделения Курской железной дороги. В своих безыскусных рассказах Борис Солоневич бытописует подлинные реалии того времени, которое адепты большевизма воспевают за «энтузиазм народных масс, вдохновенно строящих социализм».

Человеческие нули

Минут через пятнадцать зашумела большая моторная дрезина. Медленно пройдя станцию, она вдруг резко остановилась. Из окна высунулась чья-то голова.

– Эй, Солоневич! Кати сюда!

Через минуту я ехал с оперативной группой ОДТ ГПУ на место крушения.

(Окончание. Начало в №104 и 105)

В № 16 (стр. 8, статья «Вместо полемики») Солоневич, называя НТС третьей советской партией, пишет: «…Программа партии солидаристов является только одним из вариантов довольно многочисленных фракций ВКП(б)». И чуть выше: «Каждый русский человек вправе спросить третью советскую партию, чем, собственно, она отличается от второй? И какие судьбы будут ждать русскую государственность, русское хозяйство и русское творчество после того, как советская коммунистическая бюрократия будет переименована в советскую солидаристскую бюрократию».

«Солидаристская программа есть, конечно же... “обобществление средств производства”, а так как в СССР они все равно уже полностью обобществлены, то эта программа означает “консервацию” экономического положения страны…» («Наша страна», № 159, стр. 4, статья «О стандартах и людях»).

«Если сейчас в СССР капитализма, или, иначе, частной инициативы, нет ни на копейку, и если солидаристы обещают не допустить его развития, то это может означать только одно: сохранение ныне существующей в СССР хозяйственной системы: наши красные директора и наши красные батраки кое как перемазанные в цвета новой тоталитарной партии» («Наша страна», № 109, стр. 3, статья «Обобществление»).

В российском общественном сознании сформировалось представление о том, что после завоевания Руси монголы ненавидели все русское, в том числе и Православную Церковь. Это далеко не так. Уже в XIIIвеке известно немало прецедентов перехода монголов в христианскую веру (правда, помимо Православия, некоторые исповедовали несторианство; к нему, например, по всей видимости, принадлежал Сартак, третий правитель улуса Джучи), а уже в 1261 году была учреждена Сарская (Сарайская) епархия Русской Церкви.

Среди русских святых есть и такой, кто по происхождению являлся прямым потомком Чингизхана. Но, прежде чем рассказать о нем, надо хотя бы немного углубиться в историю этого времени.

Несмотря на то, что монголы завоевали Русь, они некогда не навязывали свою религию завоеванному русскому народу. Наоборот, согласно заповедям Ясы (Уложение Чингизхана, которую он издал на великом всемонгольском курултае и которое постоянно подтверждалось его преемниками), провозглашавшей веротерпимость, все ханы Золотой Орды начиная от Бату до Менгу-Тимура не включали русских архиереев, священников, монахов и пономарей в число «сосчитанных» во время переписи (Лаврентьевская летопись) для наложения дани. От имени Менгу-Тимура (внук Бату, сын царевича Тукана) был написан один из первых дошедших до нас ярлыков от 1267 года об освобождении Русской Православной Церкви от уплаты «ордынского выхода». Это была своего рода хартия неприкосновенности для Церкви и духовенства – в начале ярлыка была помещено имя самого Чингизхана.

Дайджест

Прот. Владимир Сергиенко
Столетие
Е.Пронин