Наша постоянная рубрика «Вопрос – ответ» на этот раз получилась не совсем обычной. Дело в том, что в роли читателей выступила сама редакция, у которой накопились вопросы к А. Н. Закатову, директору Канцелярии Главы Российского Императорского Дома Великой Княгини Марии Владимировны. Приглашаем читателей «Монархиста» к дискуссии.
– В последнее время всё более отчётливо проявляется тенденция, именуемая ресоветизацией или рекоммунизацией. Демонтируются мемориалы и памятные доски жертвам массовых репрессий. Одновременно восстанавливаются и заново устанавливаются памятники Сталину. Ведутся разговоры о возвращении статуи Дзержинского на Лубянскую площадь. Действительно ли в Российской Федерации происходит «левый поворот»?
– Говоря об этих явлениях, важно изначально разобраться в терминологии. Мы, независимо от положительного или отрицательного отношения к коммунистическому режиму, остаёмся заложниками многих созданных им идеологических штампов.
Например, и в законодательстве, и в пропаганде СССР понятия «антикоммунистический» и «антисоветский» практически отождествлялись. Если кто-либо даже в позднем СССР придерживался взглядов, схожих с представлениями кронштадтских моряков времён восстания 1921 года, выступавших за «Советы без коммунистов», или эмигрантской партии младороссов с их лозунгом «Царь и Советы», то они ведь не были «антисоветчиками», так как не отрицали систему народного представительства в виде Советов. Но, конечно, в СССР такие граждане объявлялись именно «антисоветчиками» и подлежали осуждению по 70 статье Уголовного Кодекса – «Антисоветская агитация и пропаганда».
Хотя, если быть объективными, то придётся признать, что по 70 статье УК полагалось бы привлечь к суду саму Коммунистическую партию. Используя на пути к власти лозунг «Вся власть Советам!», большевики, достигнув цели, превратили Советы в придаток своей партийной диктатуры. Советские учреждения – то есть, учреждения Советского государства, послушно утверждали решения, принятые партийными органами. Что это, как не «подрыв и ослабление Советской власти»?
Чтобы доказать ущербность Советской власти при коммунистическом режиме, достаточно провести такой эксперимент. Попросите хоть 100, хоть 1000, хоть 10000 первых случайных встречных ответить, как называлась в СССР должность главы государства, и перечислить глав Советского государства.
99% из тех, кто будет способен ответить что-то отдалённо похожее на историческое знание, скажут – «Генеральный секретарь» и перечислят – Ленин, Сталин, Хрущёв, Брежнев, Андропов, Черненко, Горбачев. И очень удивятся, когда узнают, что Ленин, Сталин и Хрущев никогда не занимали пост главы Советского государства. Открытием для них станет, что Генеральный секретарь – это должность в партии, а должность главы государства называлась Председатель Центрального Исполнительного Комитета СССР, а с 1938 г. – Председатель Президиума Верховного Совета СССР. Мало что им скажут имена М.И. Калинина, Н.М. Шверника, К.Е. Ворошилова, А.И. Микояна, Н.В. Подгорного, В.В. Кузнецова. А если что-то и скажут, то из других областей отечественной истории. То, что перечисленные люди возглавляли Советское государство – весь Союз Советских Социалистических Республик, известно единицам.
Если же спросить о главах государства РСФСР, результат окажется ещё более плачевным. Может быть, наиболее осведомленные всё же вспомнят Я.М. Свердлова и М.И. Калинина. Чудо, хотя и возможное — назовут Н.М. Шверника, который успел, как и М.И. Калинин, побывать в креслах глав государства и РСФСР, и СССР. Но, уверяю, практически никто не вспомнит А.Е. Бадаева, И.А. Власова, М.П. Тарасова, Н.Г. Игнатова, Н.Н. Органова, М.А. Яснова, В.П. Орлова, В.И. Воротникова. А ведь они возглавляли самую большую республику СССР, которая теперь является Российской Федерацией.
Почему так произошло? Потому что Советской власти в СССР реально не было. Главы Советского государства являлись чисто номинальными фигурами. Если у них и имелись полномочия, то только в связи с другими их должностями – в Коммунистической партии. И все Советы сверху до низу в каждой республике СССР фактически находились в подчинении у партийных органов.
Совмещение высшей партийной должности и поста главы государства в СССР ввели спустя почти 60 лет после прихода большевиков к власти, при Л.И. Брежневе, когда в 1977 г. отправили на пенсию Н.В. Подгорного. При Ю.В. Андропове и К.И. Черненко, то есть в период печальной «гонки на лафетах», эта практика сохранялась. Но пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР оставался второстепенным и символическим.
Когда на должность генерального секретаря ЦК КПСС избрали М.С. Горбачёва, он не пожелал становиться главой государства, а использовал этот церемониальный пост, чтобы спровадить туда многолетнего министра иностранных дел СССР А.А. Громыко. Для Громыко это было «понижением наверх», потому что реального политического влияния он, в результате, лишился. В 1988 г. его проводили на пенсию, и пост Председателя Верховного Совета СССР всё-таки занял генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачёв. В 1990 г. в Конституцию СССР внесли поправки, и появился новый пост главы государства – Президент СССР. Председатель Верховного Совета СССР превратился в главу законодательной власти. Тогда многим казалось, что эти реформы укрепят Советское государство, вернут Советам подлинную власть и т.п. Но, оказалось, точка невозврата уже пройдена. Вместо оживления имела место агония.
В контексте нашего разговора важно об этом напомнить, чтобы объяснить, почему термин «ресоветизация» следует признать неудачным и не отражающим сути происходящего.
В СССР в «антисоветчики» зачислялись, в том числе, и те, кто желал возродить полновластие Советов. А сейчас понятие «ресоветизация» не имеет ничего общего со стремлением вернуть Советы как органы народного представительства, предоставить им полноту власти или контролирующие функции. Никакого возрождения Советской власти не предполагается. Даже коммунисты говорят об этом, лишь следуя заведенному ритуалу. И уж совершенно точно не планируют возрождения советской системы представители прочих партий.
Определения «левый поворот» и «рекоммунизация» тоже не вполне корректны.
Несомненно, в народе есть, как сейчас принято говорить, мощный «запрос на социальную справедливость». Но левые партии и организации совершенно безосновательно пытаются «приватизировать» этот запрос. В идеологиях правых и центристских, традиционалистских и монархических политических и общественных течений вовсе нет апологетики капитализма, тем более, в его «дикой» грабительской форме. Все здравомыслящие люди давно поняли и познали на опыте, что «невидимая рука рынка, которая всё расставит на свои места» — это химера и обман лжелибералов, утопия, своего рода «белый большевизм».
Любые политические силы, если они желают блага своей стране и своему народу, признают, что государство должно иметь сильное контролирующее и регулирующее влияние в социально-экономической сфере и проводить политику в духе социальной справедливости. Но для этого совершенно не нужно «поворачивать налево», то есть осуществлять идеологический диктат, отменять и ограничивать свободу предпринимательства, частную собственность, многоукладность экономики и т.д. Именно эти принципы общественной жизни и хозяйствования позволили обеспечить России продовольственную безопасность и сохранить достаточную прочность экономики в условиях небывалых международных санкций нашего времени. Государственный капитализм и государственный социализм – совершенно разные вещи. Смешивать их или подменять понятия о них на основании некоторых внешних сходств могут только профаны или лжецы. Губительным безумием было бы попытаться совершить «левый поворот» и снова наступить на грабли «социалистической экономики». Это не принесёт никакой социальной справедливости, а породит дефицит продуктов первой необходимости, нищету и разорение страны — крах, подобный случившемуся с СССР.
Мне представляется, что для большинства тоскующих по «советским временам» эта ностальгия не связана с желанием вернуть коммунистическую систему, а является в какой-то мере воспоминанием об ушедшей счастливой юности, а в какой-то — формой протеста против тех сторон современной жизни, которые люди считают несправедливыми. Сходным образом в СССР после состоявшегося в 1956 г. ХХ Съезда КПСС сталинизм превратился из официальной доктрины в форму диссидентства. Советские граждане, прикреплявшие на лобовое стекло своих машин фотокарточку И.В. Сталина вопреки политике КПСС по десталинизации, вовсе не хотели возобновления массовых репрессий, восстановления атмосферы тотального страха и ненависти. Просто таким образом они в доступной тогда форме показывали действующей власти, что они многим недовольны.
Нас всех в 1990-е гг. слишком цинично и нагло обманули те, кто пришёл к власти под антикоммунистическими лозунгами. Теперь мы наблюдаем «эффект маятника», когда, образно говоря, вместо буржуазного «хруста французской булки» некоторым захотелось заново отведать вкуса спецпайков и «заказов к 7 ноября». Однако всего «советского пакета» не желает даже большинство электората левых. Если представить себе, что у власти окажутся люди, всерьез совершающие «левый поворот» со всеми вытекающими последствиями, маятник быстро качнется в другую сторону.
Что касается более расплывчатого термина «рекоммунизация», то даже в среде членов КПРФ и других коммунистических организаций, особенно меж их лидеров и пропагандистов, лишь единицы хотя бы отдалённо соответствуют стандартам, подразумеваемым коммунистической идеологией и «Моральным кодексом строителей коммунизма». Когда же о ностальгии по СССР и о любви к Ленину, Сталину, Дзержинскому, Берии и т.п. говорят члены других партий, это вообще выглядит более чем странно. С их образом жизни и с их системой взглядов при Ленине и Сталине их бы расстреляли как «оппорутнистов», «ревизионистов», «перерожденцев», «врагов народа» и «бешеных собак» без всякой пощады. При Хрущёве и Брежневе с двумя его кратковременными преемниками Андроповым и Черненко – посадили бы. От восстановления тех порядков, которые царили при коммунистическом режиме – если вести речь о реальной рекоммунизации, а не о демагогии – пострадали бы в первую очередь представители нынешней политической элиты. Причем вполне вероятно, что левый её спектр был бы истреблен даже раньше и беспощаднее, чем центристский и правый.
Убежден, в целом, соотечественники, склонные к разным внешним формам рекоммунизации, совершенно не хотят рекоммунизации по сути.
Но за неимением других устоявшихся определений, наверное, нам всё же придётся условно использовать термин «рекоммунизация», имея ввиду, пока, в основном, её внешние формы.
– В рекоммунизации, которую Вы оптимистично считаете формальной и внешней, принимают участие не только представители левых партий, но и высокопоставленные чиновники, вроде бы, совсем не коммунистических убеждений. Каковы истоки этого процесса, и куда он ведёт? И если Вы говорите, что ностальгия по советскому является формой протеста против недостатков нынешней системы, то в чем же тогда смысл поощрения этой ностальгии из очень высоких кабинетов?
– Это вопрос, на который не может быть простого однозначного ответа. Ситуация имеет и политические, и психологические, и духовные аспекты.
В искреннюю приверженность нынешней правящей элиты идеалам коммунизма и «советскому образу жизни» верится с трудом. Скорее всего, у ряда высокопоставленных деятелей есть мнение о популярности в российском обществе некоторых идей и представлений, связанных с советским прошлым, и прагматичное желание их контролировать, направлять и использовать в рамках именно той политической системы, которая сложилась за последние 35 лет. А вовсе не ради восстановления Советской власти или коммунистических идей и порядков.
Каковы очертания «рекоммунизации» в современном российском обществе?
Если говорить не об аморфной ностальгии по пионерской и комсомольской юности, а об активных и политически мотивированных «рекоммунизаторах», старающихся оказывать влияние на формирование общественного мнения, то, на мой взгляд, можно выделить несколько наиболее типичных категорий.
Наверное, следует в первую очередь назвать идейных коммунистов, которые не приняли новую действительность не потому, что им стало хуже жить при капитализме (по крайней мере, не только поэтому), а потому что они продолжают искренно верить в «идеалы марксизма-ленинизма» и живут, ориентируясь на «Моральный кодекс строителей коммунизма». Эти люди, кстати, заслуживают наибольшего уважения как оппоненты. Их взгляды, с нашей точки зрения, ложны, но они не лицемеры. Однако таких – считанные единицы, и их количество неуклонно сокращается.
Большинство нынешних «профессиональных революционеров» не имеет ничего общего с «борцами за народную свободу», которые составляли революционное движение в XIX-XX вв.
Те революционеры не на словах, а на деле были готовы пожертвовать и жертвовали своими жизнями за провозглашаемые ими идеалы. Они шли в тюрьмы, на каторгу и на эшафот. У них было квазирелигиозное сознание. Поэтому они и на стадии борьбы с традиционным государством, и особенно затем, после прихода к власти, фактически исповедовали атеистическую религию. Это была квазирелигия с железобетонной догматикой, строгой иерархией, съездами-«соборами», сонмом «мучеников и исповедников» революции, священными местами и даже «мощами», выставленными на поклонение в главном святилище богоборческого культа. Место Церкви для них заменила Партия – всегда по определению «непогрешимая», несмотря на любые «изменения линии».
Потом, причём, отметим, ещё задолго до «Перестройки», пафос начал улетучиваться, фанатизм – ослабевать. Догматические формулы из пламенного «символа веры» стали превращаться в необходимые заученные ритуальные фразы. «Мученики» и «герои» перестали на практике быть примерами для подражания, особенно среди высшей номенклатуры и их семей. «Священные места», у которых прежде клялись в «верности революции» и «готовности отдать жизни за её идеалы», превратились в объекты туризма или свадебного церемониала. Тем не менее, было принято соблюдать некоторую долю видимости соответствия «ленинским нормам» или периодически устраивать кампании по «возвращению» к ним.
Сейчас подобной тенденции не заметно даже формально. Сытые и богатые руководители и агитаторы левого фланга, ведущие абсолютно буржуазный образ жизни, эксплуатируют стремление людей к социальной справедливости и засоряют их сознание откровенными фальсификациями истории. Идеологически они подвергли марксизм-ленинизм чудовищной ревизии, которая не снилась никаким троцкистам, бухаринцам и прочим оппортунистам и ренегатам, и за сотую долю которой их бы в СССР, как минимум, исключили из партии, а как максимум – казнили. Однако многие из них, как ни в чём не бывало, позиционируют себя в качестве сталинистов и большевиков. Впрочем, в дискуссиях с ними в большинстве случаев быстро выясняется, что в ленинизме и сталинизме их привлекает не система идей (о коей они имеют смутное представление), не аскетизм, не трудовой порыв и не готовность к самопожертвованию, которые им совершенно не свойственны, а лёгкость и массовость расправ с оппонентами. История их ничему не научила, и они не понимают, что жернова террора обязательно перемалывают большинство его инициаторов.
Следующая категория – это те, кого привлекает эстетическая сторона советской эпохи. Они обычно не изучают труды классиков марксизма и очень фрагментарно представляют себе политическую историю ХХ века. У многих из них, можно так сказать, «гламурный большевизм». Повесить на стену портрет Сталина или Берии, устроить перформанс в дорогом стилизованном костюме комиссара или революционерки – это круто. Поставить на полку набор матрёшек в виде Ленина, Сталина, Хрущева, Брежнева, Андропова – забавно. «Гламурный большевизм» в своих пошлых проявлениях скорее даже наоборот, не прославляет, а карикатуризирует советскую действительность. Точно также, между прочим, как дискредитирует традиционные ценности «гламурная белогвардейщина».
Есть и более глубокие проявления эстетического подхода – когда людям, например, нравится конструктивизм или «сталинский классицизм» в архитектуре, социалистический реализм в живописи, поэзия В.В. Маяковского и т.п. Они всё это изучают, описывают, обсуждают, пропагандируют. Естественно, их пристрастия вольно или невольно в какой-то мере переплетаются с идейными подходами. Но о вкусах не принято спорить. В культурной жизни СССР было много достижений, и глупо их отрицать или ими пренебрегать. Любовь к эстетике советского периода вполне имеет право на существование. Сама по себе она политически нейтральна, и далеко не все поклонники советского искусства придерживаются коммунистических убеждений. Опасность может возникнуть, когда эстетическими ощущениями и недостатком знаний пытаются воспользоваться циничные политики, чтобы внешней красотой прикрыть разрушительные идеи и политические практики.
Разобраться во всем этом по-настоящему можно только вводя духовное и историческое измерение. Например, если взять проект Дворца Советов Б.М. Иофана, В.А. Щуко и В.Г. Гельфрейха изолировано от исторической действительности, и вправду можно восхититься величественностью замысла, пропорциями, инженерными решениями и т.п. Но когда знаешь библейскую историю строительства Вавилонской башни, когда помнишь, что ради возведения циклопического сооружения в центре Москвы был взорван Храм Христа Спасителя – православный собор и памятник героизму народа в Отечественной войне 1812 года – этот проект видится уже по иному.
Итак, основные группы активных «рекоммунизаторов» это, во-первых, небольшой процент идейных коммунистов, во-вторых, наиболее широкая категория политических демагогов, эксплуатирующих ностальгию части соотечественников по комсомольской молодости, и, в третьих, поклонники советской эстетики.
Такая классификация, конечно, является упрощением. Существуют более сложные, комбинированные подходы. До сих пор я говорил о тех, кто поддерживает «рекоммунизацию» в целом; кто думает, что можно построить «СССР 2.0». Но существует множество индивидуальных мнений.
Например, среди моих знакомых и даже друзей есть люди, которые безусловно осуждают богоборчество, террор и массовые репрессии, но при этом положительно относятся к И.В. Сталину. В их сознании образ Сталина отделился от совокупности реалий его времени, от его идей и политики во всех её аспектах, и они видят его лишь с какой-то одной важной для них стороны – как талантливого политика, как умелого организатора и манипулятора, как Верховного Главнокомандующего, как харизматичного диктатора и т.п. Схожий подход проявляется по отношению к Дзержинскому, Берии, Кагановичу, Молотову и пр.
Встречается немало людей, крайне негативно относящихся к Ленину, но одновременно восхищающихся Сталиным и убежденных, что Сталин под прикрытием марксистско-ленинской фразеологии демонтировал ленинизм. Когда им говоришь, что это позиция а-ля Троцкий, и что за такие слова при Сталине их бы расстреляли, они не хотят воспринимать эту очевидную истину.
Для большого количества соотечественников в их восприятии истории присутствуют только главные положительные и героические события Советской эпохи — победа в Великой Отечественной войне, первый полёт человека в Космос, грандиозные стройки, создание ядерного щита, а всё остальное они считают малосущественным.
Это только те примеры, в которых присутствует какая-то доля логики; где остаётся почва для взаимоуважительной и содержательной дискуссии. Встречаются гораздо более парадоксальные и абсурдные концепции, вроде «православного сталинизма» или различных конспирологических псевдоисторических теорий, в идейном пространстве которых Сталин был тайным монахом, а А.Н. Косыгин – это спасенный большевиками-ленинцами от расправы «радикалов из Уралсовета» Цесаревич Алексий Николаевич… Можно было бы подумать, что это просто какое-то издевательство и шутовство. Но нет, на ряде общественных площадок и информационных ресурсов подобные «гипотезы» обсуждаются на полном серьёзе, и на них выстраивают целые «концепции».
Самый интересный вопрос – какова природа покровительства рекоммунизации, исходящего от ряда представителей действующей власти — власти, имеющей основания в событиях 1991 года и опирающейся на Конституцию 1993 года? От части предпринимателей, успех которых был достигнут именно в условиях капиталистических отношений? От людей, принесших много пользы Церкви?
И как православный христианин по вероисповеданию, и как монархист по мировоззрению, и как историк по профессии я стремлюсь оценивать действительность спокойно и объективно, с пониманием, что в мiре действуют промысл и воля Божии и закономерности исторического развития человеческого общества. Нужно стараться «без гнева и пристрастия» понять смысл происходящего, определить истоки явлений и логику их эволюции. Некоторые вещи у меня лично вызывают удивление и даже возмущение. Я не боюсь об этом говорить и писать. И до сих пор у меня не было причин сомневаться, что свобода слова в России реально гарантирована Конституцией. При этом я всегда помню слова А.С. Пушкина, написанные им по поводу памфлета А.Н. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву»: «Нет убедительности в поношениях, и нет истины, где нет любви». Поэтому я не собираюсь разражаться гневными филиппиками и давать категоричные и однозначные оценки. Давайте просто порассуждаем, а читатели, надеюсь, присоединятся к этой дискуссии.
Современное государство Российская Федерация по Конституции республиканское и светское, провозглашающее себя правопреемником СССР. Но, в отличие от СССР, оно не является тоталитарным и не преследует за веру в Бога. Более того, оно уважительно и созидательно сотрудничает с Русской Православной Церковью и всеми традиционными религиями России, на законодательном уровне признаёт историческую преемственность и защищает традиционные ценности, осуждает тоталитаризм. Поэтому у традиционалистов и монархистов нет поводов для конфронтации с властью, а напротив, есть все основания быть лояльными гражданами и поддерживать власть во всем, что укрепляет Россию.
Вместе с тем, как и любые граждане РФ, мы имеем право на свои убеждения и взгляды. Если мы не согласны с теми или иными аспектами деятельности власти, считаем их ошибочными или вредоносными, мы не должны молчать. Но высказываться нужно не во враждебном и истеричном тоне, а спокойно, уважительно и достойно, оставаясь на почве законности, приводя весомые аргументы, а не эмоции.
Сразу скажу, что в потакании необольшевицкому реваншизму я усматриваю, как минимум, огромную политическую ошибку. И, конечно, отнюдь не только потому, что сам не разделяю такие взгляды. У любого действия есть как ближайшие, так и далеко идущие последствия. В общественно- политической, да и в любой другой деятельности следует, как в шахматной игре, просчитывать партию не на один-два, а на много ходов вперед. Только так есть шанс добиться успеха.
Говоря о внешнем характере «рекоммунизации», я не считаю себя таким уж благодушным оптимистом. На мой взгляд, пока «рекоммунизация» держится под надежным контролем действующей власти. Но демон может в любой момент вырваться из под контроля, и так не раз случалось в истории.
Как бы то ни было, постараемся понять, в чём причины наблюдаемого процесса.
У той части государственных деятелей, которые проявляют благосклонность к «рекоммунизаторским» тенденциям, основные мотивы, скорее всего, таковы.
Первое – это мнение о том, что ностальгия по СССР свойственна значительной части избирателей, и поэтому поощрение таких симпатий полезно с электоральной точки зрения. В том числе, для того, чтобы не допустить монополизацию просоветской ностальгии и тематики социальной справедливости левыми политическими силами. Здесь можно усмотреть здравый политический расчет: лучше самим сделать кое-какие формальные символические жесты, удовлетворяющие предполагаемым запросам электората, чем допустить усиление тех, кто готов попытаться осуществить реальный «левый поворот» и ввергнуть страну в новую Гражданскую войну.
Второе – власть Российской Федерации после долгих лет колебаний и противоречивых подходов наконец признала необходимость патриотического воспитания молодежи и укрепления патриотических чувств у старшего поколения. Это само по себе совершенно правильно: ни одно полноценное государство не может существовать без чётких патриотических установок. В противном случае оно рано или поздно превращается в чью-то колонию.
Однако многие руководители считают, что самой понятной для граждан и удобной для внедрения является советская модель патриотического воспитания. Её основные символы и ориентиры ближе по времени и поэтому понятнее. Давние героические свершения для значительной части современных людей превратились в едва ли не сказочные «преданья старины глубокой». А достижения эпохи СССР в большей степени остались в живой памяти. Кроме того, от советского периода сохранилось больше всевозможной символики, так как, во-первых, в то время о «монументальной пропаганде» заботились гораздо тщательнее, чем в любые предшествовавшие времена, а во-вторых, память о прежних эпохах коммунистический режим основательно «зачистил».
Ну и, наконец, личностный фактор тоже никто не отменял. Среди чиновников высокого ранга ещё много людей, которые начинали свою карьеру в комсомоле, кое-кто – и в КПСС. Так что для них тоже остаётся близким, понятным и более удобным в применении комплекс идей и методов из советской эпохи. Изобретать что-то новое они считают излишним. Невзирая на то, что в основополагающих правовых актах, принятых в течение последнего десятилетия в сфере патриотической деятельности и защиты традиционных ценностей, декларируются принципы, далёкие от методичек КПСС, на практике многое возвращается именно к этим методичкам. Как говорил покойный В.С. Черномырдин, «что ни пытаемся строить, у нас всё время получается КПСС».
Повторюсь, невозможно представить, чтобы кто-либо из лиц, ныне находящихся у власти, стремился бы вернуть политическую и экономическую систему, существовавшую в СССР. Самая сильная ностальгия по пионерским кострам и комсомольским стройкам, если она у кого-то и осталась, не может заставить перечеркнуть возможности, порожденные событиями 1991 года. Да и, в конце концов, разумные и опытные люди отчётливо понимают, что коммунистическая идеология является утопией, и вся эта модель себя исчерпала, утратила доверие народа и проиграла во внешней конкурентной борьбе с другими системами. Возвращать её даже в каком-то модернизированном виде – губительно для страны.
С другой стороны, за 70 с лишним лет коммунистического правления были не только отрицательные, но и положительные явления. Иначе и быть не могло. Ведь при любом режиме народ продолжает любить Родину, защищать её, трудиться, создавать культурные, интеллектуальные и материальные ценности, выстраивать социальные отношения. В 1990-е гг., как говорится, с грязной водой выплеснули и ребёнка, отказавшись от ряда достижений, которые нужно было просто откорректировать и очистить от навязанной коммунистами идеологизации. Обращение к созидательной части советского опыта не должно вызывать отторжения у людей с некоммунистическими и даже прямо антикоммунистическими взглядами. Такой фанатизм откровенно вреден. Необходимо выявить действительно полезные составляющие советской системы и адаптировать их к мировоззрению, основанному на традиционных российских ценностях, к современным реалиям.
Когда государственные деятели нашего времени именно так ставят вопрос, это не вызывает никакого возражения и ни в коей мере не может восприниматься как покровительство реваншизму. Наоборот, здесь наблюдается трезвый, объективный, подлинно государственный подход. Такова же официальная позиция Российского Императорского Дома, не раз озвученная Великой княгиней Марией Владимировной. Проблема не в том, что на вооружение берутся те или иные методы и формы из советских времен, а в подмене понятий, в использовании двойных стандартов, в попытках не только оправдать, но и возвеличить преступления, причем даже те из них, которые успела осудить сама Коммунистическая партия.
Если такими пропагандистскими фокусами занимаются «профессиональные революционеры», стихией которых всегда является смута, в том числе смута в умах — это понятно. А вот видеть подобное со стороны государственных деятелей – более чем печально. И это приведёт к весьма плохим последствиям. Нелепо одной рукой строить, а другой разрушать. Абсурдно говорить о патриотизме под портретами «иноагентов» прошлого; бороться с терроризмом, продолжая увековечивать террористов; укреплять государство, восторгаясь революционерами; поддерживать Православную Церковь и другие традиционные религии и одновременно прославлять тех, кто вёл беспощадную и кровавую борьбу с верой в Бога.
Если кто-то полагает, что такой сумбур является «управляемым хаосом», их рано или поздно постигнет тяжкое разочарование, потому что, по словам апостола Павла, нет общения праведности с беззаконием и нет общего у света со тьмою.
– Что Вы называете «основополагающими правовыми актами, защищающими традиционные ценности»?
– В первую очередь, это статья 67.1. Конституции РФ, в которой говорится о «памяти предков, передавших нам идеалы и веру в Бога», и признается «преемственность в развитии Российского государства», на котором основано «исторически сложившееся государственное единство».
«Стратегия национальной безопасности РФ», утвержденная указом Президента РФ от 2 июля 2021 г., одним из национальных интересов признаёт «укрепление традиционных российских духовно-нравственных ценностей, сохранение культурного и исторического наследия народа России». Указ Президента Российской Федерации «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» № 400 от 2 июля 2021 г. https://base.garant.ru/401425792/ (дата обращения: 12 марта 2024 г.)
9 ноября 2022 г. указом Президента РФ утверждены «Основы государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей», которые «являются документом стратегического планирования в сфере обеспечения национальной безопасности Российской Федерации. Указ Президента Российской Федерации «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» № 809 от 9 ноября 2022 г. https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/405579061/ (дата обращения: 12 марта 2024 г.)
Традиционные ценности там определяются как «нравственные ориентиры, формирующие мировоззрение граждан России, передаваемые от поколения к поколению, лежащие в основе общероссийской гражданской идентичности и единого культурного пространства страны, укрепляющие гражданское единство, нашедшие свое уникальное, самобытное проявление в духовном, историческом и культурном развитии многонационального народа России». Указ Президента Российской Федерации «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» № 809 от 9 ноября 2022 г. https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/405579061/ (дата обращения: 12 марта 2024 г.)
В «Основах государственной политики Российской Федерации в области исторического просвещения», утвержденных указом Президента РФ 8 мая 2024 г., провозглашается, что «Россия — великая страна с многовековой историей, государство-цивилизация, сплотившее русский и многие другие народы на пространстве Евразии в единую культурно-историческую общность и внесшее огромный вклад в общемировое развитие. В основе самосознания российского общества лежат формировавшиеся и развивавшиеся на протяжении всей истории России традиционные духовно-нравственные и культурно-исторические ценности, сохранение и защита которых являются обязательным условием гармоничного развития страны и ее многонационального народа, неотъемлемой составляющей суверенитета Российской Федерации». Указ Президента Российской Федерации «Об утверждении Основ государственной политики Российской Федерации в области исторического просвещения» № 314 от 8 мая 2024 г. https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/408897564/ (дата обращения: 25 июля 2026 г.)
Эти правовые акты лежат в основе государственной политики патриотического воспитания. На сформулированных в них принципах построен курс «Основы Российской государственности», введённый во всех высших учебных заведениях России. Создатели этого курса подчёркивают, что он ни в коем случае не должен стать аналогом курса «научного коммунизма» в советское время.
В исторической и мировоззренческой части курс «Основ Российской государственности» базируется на принципах ДОСТОВЕРНОСТИ, НЕПРОТИВОРЕЧИВОСТИ И КОНВЕНЦИОНАЛЬНОСТИ.
То есть, говоря более простым языком, во-первых, нельзя использовать сведения, которые не подтверждаются комплексом подлинных и достоверных исторических источников в их взаимосвязи.
Во-вторых, при интерпретации установленных фактов нужно придерживаться логики и не допускать взаимоисключающих противоречивых трактовок и объяснений.
В-третьих, не следует руководствоваться гипотезами, вызывающими острую полемику даже в среде специалистов. Учащимся и широкому кругу граждан нужно представлять устойчивые позиции, по которым, в основном, сложилось согласие (конвенция) и в научном мiре, и в общественном сознании. Это и есть конвенциональность. Если же какие-то важные темы, без упоминания которых нельзя обойтись, продолжают вызывать споры, то рекомендуется объективно представить основные обоснованные мнения и не навязывать какое-то одно из них, а предоставить учащемуся право оценить аргументацию и сделать осознанный выбор.
Курс «Основы Российской Государственности» введен специально для того, чтобы и преподаватели, и учащиеся могли самостоятельно и свободно обсуждать прошлое, настоящее и будущее России, а не быть загнанными в прокрустово ложе какого-нибудь очередного «научного -изма»; чтобы любили Родину и уважали власть осознанно и искренно, а не из под палки.
На практике, к сожалению, эти правильные установки постоянно нарушаются. Причем не только в университетских аудиториях, но и с высоких трибун.
– Какие примеры Вы могли бы привести?
– Приведу проблему, в дискуссии о которой мне довелось участвовать непосредственно, как специалисту, приглашенному в суд в рамках юридической процедуры. Это дело о реабилитации св. императора Николая II и членов его семьи, а также других казненных членов Российского Императорского Дома и их сподвижников.
Официальные опубликованные акты Советской власти достоверно, без всяких противоречий неопровержимо доказывают, что решение о расстреле Царской семьи (с заявления о реабилитации которой начался процесс) было принято местным органом власти – Уральским советом, и что это решение было «признано правильным» высшим органом государственной власти РСФСР – Всероссийским Центральным Исполнительным Комитетом. Десятилетиями в советских учебниках и энциклопедиях, в научных монографиях и статьях советских историков «конвенционально» писалось, что с марта 1917 г. Император Николай II и его родные содержались под стражей сначала Временным правительством, а потом большевиками, и что 17 июля 1918 года члены Императорской семьи были расстреляны по приговору Советской власти. Ни у кого факт применения к ним репрессий в виде лишения свободы и других гражданских прав и совершения над ними казни от имени государства не вызывал ни малейшего сомнения.
Но вдруг в 2005 г., когда глава Российского императорского дома Великая княгиня Мария Владимировна, подготовив документы, подала в Генеральную прокуратуру РФ заявление о реабилитации своих родственников, «обнаружилось», что действия революционных властей в отношении Царской семьи являлись не комплексом репрессий, завершившихся казнью, а «уголовным преступлением – умышленным убийством, совершенным группой лиц, не наделённых полномочиями».
Так представляла события 1917-1918 гг. в суде Генеральная прокуратура РФ, отказавшаяся реабилитировать расстрелянных членов Императорской семьи.
То есть, если переложить эту «альтернативную историю» на простой язык, Императорская семья зачем-то поехала в Екатеринбург, там поселилась в доме инженера Н.Н. Ипатьева, туда пришли хулиганы и бандиты и всех убили. Советское государство к этому отношения не имеет, поэтому реабилитации они не подлежат.
Пришлось в течение трёх лет в судах доказывать то, что черным по белому написано в актах коммунистического режима, исторических источниках и тысячах справочников и научных трудов. Всё это время шла дискуссия в СМИ, в которой «версия» об «уголовном преступлении» упорно навязывалась обществу. Слава Богу, в конце концов, 1 октября 2008 г. Президиум Верховного суда РФ, основываясь на доказательствах, представленных адвокатом Г.Ю. Лукьяновым, принял законное и обоснованное решение по заявлению Великой княгини Марии Владимировны, отменил прежние решения Генеральной прокуратуры и судов низших инстанций, признал членов Императорской семьи жертвами политических репрессий и реабилитировал их. Но по сей день широко тиражируются басни, что, дескать, Ленин со Свердловым «хотели спасти Царскую семью», а убили её «радикалы из Уралсовета», который будто бы был не государственным органом, обладавшим всей полнотой власти на контролируемой им территории, а каким-то частным клубом по интересам.
– Это пример, когда мы видим явное и довольно грубое игнорирование фактов. С интерпретациями ещё сложнее?
– Да, Вы абсолютно правы. Каждый человек имеет право на своё осмысление фактов. Одни и те же факты могут вызывать у кого-то одобрение, а у кого-то осуждение. Кто-то может считать: «Какая жуткая жестокость!», а кто-то, наоборот: — «Так им и надо, жалко, не всех убили». Но любая интерпретация получает право на серьезное отношение к себе, если она учитывает все известные по обсуждаемому делу факты. И тут велик соблазн, когда вместо объективного описания и последующего анализа установленных фактов люди начинают заниматься пропагандистским моделированием. Они не отрицают известные сведения с топорной грубостью, но берут на вооружение тот набор информации, который им выгоден, а что-то замалчивают, что-то подтасовывают, уводят от главной темы, переставляют местами причины и следствия, общее и частное и т.д.
Каждый из нас, кстати, тоже должен постоянно проверять себя, не поддаёмся ли мы этому соблазну. Фальсификации истории недопустимы не только в «красном», но и в любом другом политическом цвете. Когда-нибудь, надеюсь, мы поговорим о слабых местах нашей традиционалистской и монархической трактовки истории, которые тоже имеются. Но сейчас речь идет о «рекоммунизации», так что разберём примеры из этой серии. Тем более, что искажения истории в последнее время приобрели массовость именно в духе «красного» реванша.
Буквально на днях я пересмотрел документальный фильм 2014 г. «Гений разведки» о начальнике Иностранного отдела ОГПУ-НКВД СССР с 1 августа 1931 г. по 21 мая 1935 г. А.Х. Артузове. Это кинематографическое произведение мне представляется весьма типичным для нашего времени, поэтому приведу его в качестве своего рода иллюстрации.
А.Х. Артузов был, несомненно, человек одаренный. Подготовленная им операция «Трест» и многие другие операции проведены на высочайшем профессиональном уровне. В фильме пожилые ветераны спецслужб, историки ВЧК-ГПУ-НКВД, друзья семьи и потомки Артура Христиановича, превосходя друг друга в похвалах, создавали образ «гения». На наших глазах является едва ли не святой: А.Х. Артузов, оказывается, был не только выдающимся чекистом, но и аскетом, отказавшимся от спецпайка несмотря на мольбы жены принять продукты ради тяжелобольной дочери; верующим, хранившим икону Божией Матери; покровителем искусств; сладкоголосым исполнителем лирических песен и романсов и т.д. и т.п.
Что из этого правда, а что откровенный вымысел, сказать сложно, так как доказательств семейных преданий в большинстве случаев нет. Несомненно доказанным является профессионализм Артузова как разведчика и контрразведчика. Но пусть даже всё положительное, что рассказано о личности Артура Христиановича, это правда, в фильме за созданным героическим образом куда-то ускользает главное – а чему и кому служил гений, на что потратил свои таланты и почему, несмотря на все свои заслуги, был расстрелян как враг народа в возрасте 46 лет?
И ведь вроде бы участники фильма стараются сохранить объективность: упоминается «зловещая роль» Ягоды, подозрительность Сталина, ограниченность Ворошилова. Ежов назван палачом. Но трагическая судьба Артузова сводится к отдельным злоупотреблениям, личным конфликтам и т.п. То есть, получается, в целом всё было правильно. Политический режим, которому служил Артузов, фактически приравнивается к понятию Родины. Противники большевиков – однозначно враги, о провалах и гибели которых в противостоянии с Артузовым и его коллегами рассказывают с нескрываемым торжеством и удовольствием. Ну, а сам гений погиб, получается, по недоразумению.
Авторы и комментаторы изящно уходят от объяснений, почему на самом деле был казнён А.Х. Артузов, а также ещё восемь его предшественников и преемников на посту начальника внешней разведки СССР, большинство его руководителей и подчиненных, множество завербованных им хитроумными способами или принужденных к сотрудничеству насилием и шантажом агентов; почему вскоре отправились в расстрельный подвал и те, кто погубил его, а потом и те, кто погубил их… Первый в этой череде Давтян Яков Христофорович (1888-1938), начальник ИНО ВЧК с 10 апреля по 5 августа 1921 г.; расстрелян. После него, наряду с А.Х. Артузовым, казнены: Трилиссер Меер Абрамович (1883-1940), начальник ИНО ГПУ-ОГПУ с 13 мая 1922 г. по 27 октября 1929 г.; расстрелян. Мессинг Станислав Адамович (1890-1937), непосредственный предшественник А.Х. Артузова, начальник ИНО ОГПУ НКВД с 27 октября 1929 г. по 31 июля 1931 г.; расстрелян. Слуцкий Абрам Аронович (1898-1938), прямой преемник А.Х. Артузова, начальник ИНО ГУГБ НКВД с 21 мая 1935 г. по 17 февраля 1938 г.; ликвидирован путем инъекции яда в кабинете начальника ГУГБ НКВД Михаила Петровича Фриновского (1898-1940), также потом расстрелянного. Шпигельглаз Сергей Михайлович (1898-1940), и.о. начальника ИНО ГУГБ-НКВД с 17 февраля по 9 июня 1938 г.; расстрелян. Пассов Зельман Исаевич (1905-1940), начальник ИНО ГУГБ-НКВД с 9 июня по 2 ноября 1938 г.; расстрелян. Деканозов Владимир Георгиевич (1898-1953), начальник ИНО ГУГБ-НКВД со 2 декабря 1938 г. по 13 мая 1939 г. расстрелян в один день с Л.П. Берией 23 декабря 1953 г. Кубаткин Петр Николаевич (1907-1950), начальник ИНО ГУГБ НКВД-НКГБ с 15 июня по 7 ноября 1946 г.; расстрелян по «Ленинградскому делу». Не были казнены: Катанян Рубен Павлович (1880-1966), начальник ИНО ВЧК с 20 января по 10 апреля 1921 г.; в 1938 г. осужден как враг народа, отбывал заключение с 1938 г. по 1948 г., в 1948-1950 гг. в ссылке, в 1950-1955 гг. –вновь в заключении, то есть, в общей сложности, 17 лет. Могилевский Соломон Григорьевич (1885-1925), начальник ИНО ВЧК-ГПУ с 6 августа 1921 г. по 13 мая 1922 г.; погиб в авиационной катастрофе. Судоплатов Павел Анатольевич (1907-1996), и.о. начальника ИНО ГУГБ-НКВД со 2 ноября по 2 декабря 1938 г.; в 1953 г. осужден на 15 лет заключения, которые отбыл полностью. Фитин Павел Михайлович (1907-1971), начальник ИНО ГУГБ НКВД-НКГБ с 13 мая 1939 г. по 15 июня 1946 г.; избежал репрессий, в 1953 г. уволен со службы «по служебному несоответствию» без пенсии. Федотов Павел Васильевич (1901-1963), начальник ИНО НКГБ в 1с 7 сентября 1946 г. по 19 сентября 1949 г.; в 1959 г. уволен со службы «по служебному несоответствию», лишен звания генерал-лейтенанта и исключен из КПСС «за грубые нарушения законности в период массовых репрессий». Савченко Сергей Романович (1904-1966), начальник Комитета информации МИД с 19 сентября 1949 г. по 5 января 1953 г.; в 1955 г. уволен со службы «по служебному несоответствию». Питовранов Евгений Петрович (1915-1999), начальник Первого главного управления МГБ с 5 января по 11 марта 1953 г.; в 1951-1952 г. подвергся аресту и пыткам, но чудом избежал казни и даже был восстановлен в правах. Рясной Василий Степанович (1904-1995), начальник ПГУ МГБ с 11 марта по 28 мая 1953 г.; в 1956 г. уволен со службы «по фактам, дискредитирующим звание офицера». То есть, все начальники внешней разведки СССР в ленинско-сталинский период, кроме погибшего в авиакатострофе С.Г. Могилевского, были репрессированы, причем 9 из них казнены как враги народа.
Между тем, если рассказывать об этом полно и объективно, не может не возникнуть вопрос: что же это была за система, которая так бессмысленно и беспощадно перемалывала даже тех людей, которые ей верно и преданно служили? Да, во все времена случались отдельные эксцессы. Но ужасающие масштабы мясорубки ХХ века превосходят всё остальное вместе взятое.
Такого рода произведений, как фильм «Гений разведки» – тысячи. В другом фильме расскажут о трагической судьбе «зловещего» Ягоды, о славных делах «недалёкого» Ворошилова… Там они уже не «зловещие» и «недалёкие», как в фильме про Артузова. В 2022 г. выпущена почтовая марка Почты России с портретом П.В. Федотова (одного из преемников А.Х. Артузова), избежавшего казни в 1930-е – 1940-е гг., но лишенного генеральского звания и исключенного из КПСС в 1959 г., то есть наказанного самим коммунистическим режимом, «за грубые нарушения законности в период массовых репрессий». В 2023 г. в Ялте ему установлен памятник. Подобные примеры множатся. Есть документальные фильмы и книги, где формируются трогательные образы Ежова, Вышинского, Берии, Жданова и Ко. И там, по закону жанра, на первом месте симпатичный, в общем, образ главного героя. Из этих образов складывается благостная картинка.
А главное зло – зло тоталитаризма, богоборчества и террора, лукаво убирается из поля зрения. Каждый по отдельности и все вместе взятые были, в общем, милые люди, патриоты и профессионалы, режим вообще замечательный, но из-за досадных недоразумений, в основном личностного свойства, кое-какие мелочи не заладились…
Меньше всего я хотел бы сказать, что вместо такой подачи материала нужно создавать демонизированные образы всех этих людей и изрыгать проклятия в их адрес. Я охотно верю и признаю, что в каждом из них были и хорошие человеческие качества, и профессионализм, и самоотверженность, и разного рода творческие таланты. Тем более, я понимаю потомков, для которых каждый из деятелей большевицкого режима — прежде всего не соучастник кровавой драмы Российской истории ХХ века, а отец, дед или прадед. Но для объективного осмысления истории в общенациональном масштабе и извлечения из него уроков требуются не сусальные лубочные картинки, изолированные от общего исторического контекста, а всеобъемлющее широкое полотно. Наша задача – не что-то «вымарать» и «очернить», даже не осудить конкретных людей, в каждом из которых всё равно оставался образ Божий, а выявить системные пороки и преступления. И дать им справедливую оценку. И постараться создать гарантии, чтобы подобное не повторилось.
– Постоянно возвращаясь к подобным темам, не играем ли мы на руку врагам России, которые представляют её историю как сплошную кровь и грязь и хотят нас заставить постоянно каяться и испытывать комплекс неполноценности?
– Мне знакома такая постановка вопроса, но я с ней не могу согласиться.
Российская государственность, цивилизация и культура формировались на основе христианства. В христианстве покаяние – не унижающее, а возвышающее и очищающее действие. По изначальному смыслу это перевод понятия «метанойя» (греч.) – «переосмысление». А собственно славянский корень слова «покаяние» происходит от индоевропейского kha – «скорбеть», «сожалеть».
Мы не только вправе, но и обязаны твёрдо отвергнуть попытки любых внешних сил заставить нас «каяться» в смысле признания своей ущербности, преступности и какой бы то ни было неполноценности по сравнению с другими народами и государствами. Непрошенным «обвинителям» следует жёстко указывать, что в истории их стран достаточно злодеяний, которые полностью лишают их права брать на себя роль прокуроров и судей над Россией.
Но если не переосмысливать для самих себя совершенные ошибки и не скорбеть о совершенных грехах и преступлениях, невозможно прийти к правильным решениям и исправить свою жизнь к лучшему.
И уж совсем не годится – упрямо «наступать на грабли», отрицать очевидное или, ещё хуже, оправдывать и возвеличивать зло.
Подлинное покаяние требует духовности, мудрости и воли. Оно совершенно не порождает «комплекс неполноценности», а напротив, даёт уверенность, что мы стали честнее, умнее и мужественнее, а следовательно — сильнее.
Если же мы упорствуем в отрицании очевидных фактов, если гордимся всем подряд, без нравственных критериев, только потому, что оно – «наше», то, действительно, отдаём тему печальных страниц нашего прошлого на откуп врагам России. Они получают возможность упрекать нас во лжи и гордыне, фальсифицировать нашу историю с целью гипертрофирования всего плохого и захватывать влияние на умы.
С чувством собственного достоинства, с восхищением достижениями и победами нашего Отечества, в том числе, разумеется, и в советский период, ни на кого не оглядываясь и ни к кому не приспосабливаясь, мы должны иметь смелость признать также и то плохое, что было в нашем прошлом, и дать ему справедливую правовую и моральную оценку. Ничего не преувеличивая, но и не приуменьшая и не замалчивая.
– Поговорим о Ф.Э. Дзержинском. В августе 1991 г. низвержение его памятника стало одним из главных символов освобождения России от коммунизма. Сейчас всё слышнее голоса за возвращение «Железного Феликса» на Лубянскую площадь. Несколько попыток подвести под это «народное волеизъявление» провалилось. Но сторонники реванша не успокаиваются. Что это значит для нашей страны?
– Ф.Э. Дзержинский – личность большого масштаба. Польский дворянин, воспитанный изначально в традиционных католических ценностях, но при этом в ненависти к России, он увлёкся революционными идеями. В результате потерял веру в Бога, но его юношеское горячее религиозное чувство не исчезло, а преобразовалось в пламенную преданность революции. Ради её торжества он шёл на страдания, много претерпел за подрывную деятельность и ещё более укрепился в желании уничтожить Российскую православную государственность. Человеком он был смелым, самоотверженным и харизматичным. Его не сломили суровые условия заключения. Он всё запомнил и потом, так сказать, невероятно усовершенствовал.
В партии большевиков Дзержинский пользовался высоким авторитетом. В перевороте 25 октября 1917 года ему принадлежала одна из ключевых ролей. И не случайно именно ему большевицкая партия поручила возглавить карательный орган – Всероссийскую чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК), ставшую главным инструментом революционного террора.
Считается, что «Красный террор» был объявлен 5 сентября 1918 г. В левой пропаганде утверждается, что это было «ответом на белый террор». На самом деле, устрашающие бессудные расправы на практике применялись с момента прихода большевиков к власти, а узаконены они были задолго до декрета о «Красном терроре» другим декретом Совета народных комиссаров — «Социалистическое Отечество в опасности» от 21 февраля 1918 г. Под предлогом угрозы, вызванной германским наступлением (действительно, имевшим место), предписывалось расстреливать подозреваемых во враждебных действиях «на месте преступления». Доказательства вины и судопроизводства, хотя бы в ускоренном порядке в виде трибуналов, не требовалось. Лидеры большевиков не могли не понимать, какой простор для эскалации насилия и убийства создавался этим узаконенным ими произволом.
Но их это не смущало. Наоборот, они откровенно говорили, что следуют примеру якобинского террора времен Французской революции и стремятся его превзойти, не повторив ошибок, приведших М. Робеспьера и его единомышленников на гильотину.
В.И. Ленин в письме Г.Е. Зиновьеву от 26 июля 1918 г., комментируя недостаточную, по его мнению, решительность питерских большевиков, гневно писал: «Мы компрометируем себя: грозим даже в резолюциях Совдепа массовым террором, а когда до дела, тормозим революционную инициативу масс, вполне правильную. Это не-воз-мож-но! Террористы будут считать нас тряпками. Время архивоенное. Надо поощрять энергию и массовидность террора против контрреволюционеров, и особенно в Питере, пример коего решает». Ленин В.И. Полное собрание сочинений. – М.: Изд-во политической литературы, 1970. – Т. 50. – 623 с. – С. 106
«Энергию и массовидность» террора большевики понимали просто безгранично. Если выдергивать цитаты из исторического контекста, то можно представить дело так, что террористические методы применялись только по отношению к террористам. Но это откровенная ложь.
Ближайший коллега Ф.Э. Дзержинского М.И. Лацис писал в журнале «Красный террор» от 1 ноября 1918 г.: «Мы уже не боремся против отдельных личностей, мы уничтожаем буржуазию как класс. Это должны учесть все сотрудники Чрезвычайных комиссий и все Советские работники, из которых многие взяли на себя роль плакальщиков и ходатаев. Не ищите в деле обвинительных улик о том, восстал ли он против Совета оружием или словом. Первым долгом вы должны его спросить, к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, какое у него образование и какова его профессия. Вот эти вопросы должны разрешить судьбу обвиняемого. В этом смысл и суть Красного Террора». Лацис М.И. Красный террор // Красный террор. Еженедельник Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контр-революцией на Чехо-Словацком фронте. 1918, 1 ноября. № 1. Казань. – 32 с. – С. 1-2. Данная цитата нередко приводится в вольном пересказе. Здесь она цитируется точно. Фотокопия: https://archive.org/details/KrasnyiTerror1918No.1/page/n1/mode/2up
Это прямое обоснование разновидности геноцида – стратоцида.
За откровенность Лациса, правда, пожурил сам Ленин. Это любят упоминать апологеты большевиков. В их противоречивой логике, с одной стороны, «всё было правильно», «время было такое», «а как иначе?», и – в то же время: «вы всё врёте», «не было этого». А если неопровержимо доказано, что было, ну, «так ведь Ленин это осудил».
К слову, «осудил» Ленин Лациса так: в своей статье «Маленькая картинка для выяснения больших вопросов», рассуждая об использовании «человеческого материала» (именно такой термин он употреблял) для построения коммунизма и допуская привлечение к «делам управления и строительства» отдельных «представителей буржуазного аппарата», Владимир Ильич в скобках назвал «нелепостью» слова Лациса «не ищите в деле обвинительных улик о том, восстал ли он против Совета оружием или словом», подчеркнув при этом, что Лацис — «один из лучших, испытанных коммунистов». Ленин В.И. Полное собрание сочинений. – М.: Изд-во политической литературы, 1969. – Т. 37. – 747 с. – С. 410. 11 февраля 1938 г. «один из лучших, испытанных коммунистов» Мартын Иванович Лацис был приговорен к смертной казни «Комиссией НКВД СССР и Прокурора СССР» по делу о «фашистской националистической латышской организации при обществе «Прометей» и 20 марта того же года расстрелян в Бутове. Для него даже нашлись улики…
Вот такое «осуждение».
Но одними цитатами, и вправду, ограничивать доказательную базу нельзя. И анализируя не слова, а дела, придётся признать: На практике всё было не так страшно. Всё было гораздо страшнее.
Под руководством Ф.Э. Дзержинского создавалась эффективная машина массовых репрессий, по сравнению с которой самые ужасные и жестокие примеры злоупотреблений «царской охранки» выглядят как детский сад. Взятие в заложники и казни этих заложников, не имевших никакого отношения к враждебным для большевиков действиям, массовые расстрелы по принципу происхождения (именно то, о чем писал М.И. Лацис), применение пыток («мер физического воздействия»), создание концлагерей, тотальное ограбление в виде реквизиций и конфискаций – вот основной набор законодательно оформленных, санкционированных государством мер чрезвычайных органов коммунистического режима.
В этой узаконенности террористических методов со стороны новой государственной власти заключается принципиальное отличие Красного террора от Белого террора.
Белый террор тоже имел место в ходе Гражданской войны, и в его рамках тоже были и бессудные расправы, и пытки, и разного рода преступления, не имеющие никакого оправдания. Но «белые» не рассматривали террор как законный инструмент власти и всегда использовали его как экстраординарную внезаконную меру, вызванную обстоятельствами Гражданской войны. Также «белые» не репрессировали людей по социальному происхождению, а преследовали лишь тех, кого считали своими активными противниками и их прямыми пособниками. В связи с этим масштабы Белого террора намного уступают масштабам террора Красного.
В рамках «рекоммунизации», как это ни чудовищно, со школьной скамьи российскому подрастающему поколению теперь внушается нечто обратное: «Советское правительство рассматривало красный террор как легитимное оружие защиты революции. Постановление СНК от 5 сентября 1918 г. придало террору правовые рамки. Для большевиков это было средством спасения государственности в условиях тотальной разрухи и интервенции, тогда как белый террор, не имея единого законодательного центра, выливался в произвол отдельных военачальников».
То есть, по мнению авторов процитированного учебного пособия для старшеклассников, Красный террор всё-таки лучше Белого. Тут и «легитимное оружие защиты», и «правовые рамки», и «спасение государственности». Подспудно в сознании молодежи создаётся готовность принять уже откровенно необольшевицкие трактовки, полностью оправдывающие Красный террор.
А вот представьте себе, если бы кто-то применил формулировки, что «правительство Третьего рейха рассматривало Нюрнбергские расовые законы как легитимное оружие защиты Германского государства», что «эти законы придали террору правовые рамки», что «для НСДАП это было средством возрождения Германии после страшного унижения, вызванного поражением в I Мировой войне, тогда как, случаи вооруженного сопротивления нацистам, не имея единого законодательного центра, выливались в произвол отдельных подпольных организаций»? Я думаю, что автор такой кощунственной интерпретации не только не получил бы возможности включить её в учебники, а столкнулся бы с более серьезными неприятностями, вплоть до обвинения в реабилитации нацизма. А ведь, если вдуматься, при всех принципиальных различиях между нацизмом и коммунизмом, сам ход рассуждений о соотношении террора, санкционированного на государственном уровне, и террора отдельных лиц и групп, аналогичен.
На самом деле, очевидно, что любой узаконенный государством террор всегда страшнее и масштабнее террора индивидуального и произвольного.
По поводу жестокости и бесконтрольности ВЧК иногда возмущались даже не какие-нибудь левые эсеры, а лидеры большевицкого режима, такие как Н.И. Бухарин, А.В. Луначарский, Г.И. Петровский. Но этих «мягкотелых» товарищей – «плакальщиков и ходатаев», по определению М.И. Лациса — быстро успокаивали.
Постараемся быть максимально объективными. Утвердившись у власти и выстраивая свою структуру, большевики занимались не только террором, но и упорядочиванием государственной и социально-экономической жизни. Из разрушителей традиционного государства, каковыми они были в период подпольной деятельности, они превратились в организаторов государства нового типа. Их идеи и методы нам представляются, по меньшей мере, неправильными, но отрицать результаты их деятельности как управленцев было бы узким фанатизмом.
Касается это и Дзержинского. Помимо руководства карательными органами, он восстанавливал транспортную сеть страны, руководя в 1921-1923 гг. народным комиссариатом путей сообщения. Занимался проблемой беспризорности. Уделял внимание развитию спорта. Будучи с 1924 г. председателем Высшего совета народного хозяйства СССР, руководил экономикой в масштабах всего Советского Союза. Умер 20 июля 1926 г. от сердечного приступа, вызванного тяжелыми болезнями и перенапряжением на работе, немного не дожив до 49 лет.
– Говорят, что Дзержинский был троцкистом, и если бы не успел умереть, то тоже был бы расстрелян, как большинство его коллег, в 1930-е гг.
– Хотя история не терпит сослагательного наклонения, допустимо с большой долей вероятности предположить, что Ф.Э. Дзержинский мог сгинуть в жерновах террора. Есть знаменитая фотография Б.Е. Капустянского, на которой запечатлено 11 членов Коллегии ГПУ на заседании 1922 г. РГАСПИ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 97. Л. 1.
Из них с безупречной для большевиков репутацией умерли только Ф.Э. Дзержинский – в 1926 г., и В.Р. Менжинский – в 1934 г. Остальные 9 (Г.Г. Ягода, С.А. Мессинг, Я.Х. Петерс, И.С. Уншлихт, А.Я. Беленький, Г.Я. Бокий, А.Х. Артузов, Г.И. Благонравов и В.Н. Чайванов) были репрессированы как «враги народа» в 1937-1941 гг., причём лишь Чайванов получил срок 10 лет лагерей, отбыл наказание полностью, потом находился в ссылке, уцелел и дожил до хрущёвской реабилитации. Остальные – расстреляны.
Дзержинский с Менжинским вовремя ушли из жизни, были похоронены с почестями и благодаря этому остались в пантеоне коммунистических героев.
Однако должен сказать, что в антикоммунистической аргументации по этому вопросу используется приём, к которому мы прибегать ни в коем случае не должны. Приходится встречать цитату из речи И.В. Сталина на заседании военного совета при народном комиссаре обороны 2 июня 1937 г. в таком урезанном виде: «Дзержинский голосовал за Троцкого, не только голосовал, а открыто Троцкого поддерживал при Ленине против Ленина. Вы это знаете? Он не был человеком, который мог бы оставаться пассивным в чем-либо. Это был очень активный троцкист и весь ГПУ он хотел поднять на защиту Троцкого. Это ему не удалось».
На основании этих слов делается вывод, что Сталин считал Дзержинского троцкистом.
Так вот, данная цитата вырвана из контекста и не может служить доказательством «троцкизма» Дзержинского. Именно в этом выступлении Сталин осадил чересчур ретивых обвинителей, обосновывая тезис, что временное заблуждение члена партии не может быть основанием для пожизненного клейма, если потом он отрёкся от «ереси». Насколько это было искренно – отдельный вопрос, но смысл речи таков.
Перед приведенными словами о Дзержинском Сталин сказал: «Часто говорят: в 1922 году такой-то голосовал за Троцкого. Тоже неправильно. Человек мог быть молодым, просто не разбирался, был задира (…)». А после продолжил: «(…) Самое лучшее судить о людях по их делам, по их работе. Были люди, которые колебались, потом отошли, отошли открыто, честно и в одних рядах с нами очень хорошо дерутся с троцкистами. Дрался очень хорошо Дзержинский, дерется очень хорошо т. Андреев. Есть и еще такие люди. Я бы мог сосчитать десятка два-три людей, которые отошли от троцкизма, отошли крепко и дерутся с ним очень хорошо. Иначе и не могло быть, потому что на протяжении истории нашей партии, факты показали, что линия Ленина, поскольку с ним начали открытую войну троцкисты оказалась правильной. Факты показали, что впоследствии после Ленина линия ЦК нашей партии, линия партии в целом оказалась правильной. Это не могло не повлиять на некоторых бывших троцкистов. И нет ничего удивительного, что такие люди как Дзержинский, Андреев и десятка два-три бывших троцкистов разобрались, увидели, что линия партии правильна и перешли на нашу сторону». Источник. Документы истории. Приложение к журналу «РОДИНА». 1993. № 3. — С. 74.
То есть, Сталин приводил пример Дзержинского в положительном смысле. Второй фигурант, упомянутый в этой речи член Политбюро А.А. Андреев, в 1930-е гг. усердно участвовал в организации массовых репрессий, сгубил множество людей – и своих бывших единомышленников и друзей троцкистов, и прочих. Умудрился избежать расстрела, умер своей смертью в статусе персонального пенсионера союзного значения в 1971 г. и похоронен на Новодевичьем кладбище.
Говорю об этом столь подробно, чтобы предостеречь единомышленников: не уподобляйтесь фальсификаторам истории, не берите на вооружение их методы. Если где-то встретилась интересная и удобная, на первый взгляд, цитата, обязательно проверяйте источник её происхождения и ознакомьтесь с полным и точным текстом. Иначе мы увязнем во лжи, и наши самые правдивые и обоснованные доводы будут ставиться под сомнение.
– Но вернемся к увековечиванию Дзержинского. Когда сформировался его посмертный культ, и кому его героизация нужна в наши дни?
– Благодаря своевременному отходу от поддержки Л.Д. Троцкого и ранней смерти практически на посту Ф.Э. Дзержинский попал в «сонм святых» коммунистической религии сразу после кончины. Его похоронили у Кремлевской стены в отдельной могиле. До него такой чести удостоились лишь глава Советского государства Я.М. Свердлов и народный комиссар по военным и морским делам М.В. Фрунзе. Преемник Дзержинского В.Р. Менжинский, хотя и умер с правильной для коммунистов репутацией, был кремирован и захоронен в урне в Кремлёвской стене. Следующее погребение в большевицком пантеоне «по полному чину», в гробу, состоялось лишь через 20 лет после похорон Дзержинского, когда в 1946 г. умер глава государства М.И. Калинин.
В честь Дзержинского назвали ряд городов, посёлков и улиц, заводов и фабрик, военных частей, кораблей, учебных заведений и т.п. Оставим за скобками такую мелочь, что первый ответственный за увековечивание памяти Ф.Э. Дзержинского – А.П. Смирнов (в 1923-1928 гг. – нарком земледелия. Последняя должность до ареста и казни — начальник отдела заводов первичной обработки пеньки Народного комиссариата лёгкой промышленности СССР) был расстрелян в 1938 г., как и многие другие соратники и почитатели «Железного Феликса». Благодаря начавшейся «канонизации», впоследствии для многих имя Дзержинского стало ассоциироваться не столько с возглавлением им кровавого террора, сколько с памятью о малой родине, о счастливых годах учёбы или воинской службы и т.п. Большинство «дзержинцев» ощущают себя таковыми не из-за любви к Ф.Э. Дзержинскому как личности и партийно-государственному деятелю, а по географическому признаку (родился и вырос в г. Дзержинск, в посёлке им. Дзержинского, на ул. Дзержинского, в колхозе им. Дзержинского…) или потому, что это наименование символизирует для них учебное либо боевое братство. Как говаривал М.С. Горбачёв, «так сложилось исторически».
Но всё-таки пик почитания Дзержинского пришёлся, как ни покажется странным, на хрущёвскую «Оттепель». Н.С. Хрущёв, занявшийся десталинизацией, нуждался в активизации культа коммунистических «святых», способных в глазах народа заменить низвергнутое божество «Вождя народов». Тогда и вознёсся на Лубянской площади памятник работы Вучетича. Скульптурное изображение «Железного Феликса», как некий кумир, должно было олицетворять коммунистические добродетели в противовес «нарушителям ленинских норм», память которых начали по привычке вымарывать из истории. Образ Дзержинского в целом в советском искусстве окончательно отделился от реального человека и приобрел черты мифологического безупречного и харизматичного «рыцаря революции» с «горячим сердцем, холодной головой и чистыми руками», верного ленинца, самоотверженно отдавшего всего себя без остатка делу строительства для будущих поколений земного рая – коммунизма. Ни о каких его ошибках и хотя бы временных «колебаниях в линии партии» уже никто и не заикался.
Так парадоксальным образом в период первой обширной реабилитации жертв массовых репрессий был создан полубожественный ореол вокруг организатора системы государственного террора. Нужно принимать во внимание, что тогда, в 1950-е – 1960-е гг., реабилитация коснулась, главным образом, казнённых во второй половине 1930-х – начале 1950-х гг., много лет спустя после смерти Дзержинского, да и то не всех. Жертвы террора времен Ленина и начала правления Сталина по-прежнему считались казнёнными правильно.
Во времена второй волны реабилитаций, уже в «Перестройку» 1985-1991 гг., стало ясно, что в терроре виноваты не одни лишь Сталин с Ягодой, Ежовым и Берией, а что истоки его – в самой сущности тоталитарной коммунистической идеологии и политики. И тогда Ф.Э. Дзержинский, по «закону маятника», обратился из небожителя в исчадие ада. Демонтаж памятников ему и Свердлову в Москве во время августовских событий 1991 г. стали яркими символами освобождения России от коммунизма. И это – «тоже наша история».
– Но теперь часто упоминают, что в жизни Ф.Э. Дзержинского, помимо организации массовых репрессий, была и созидательная деятельность. То же самое говорят и про Л.П. Берию и про многих других деятелей коммунистического режима, причастных к гибели соотечественников, но одновременно имевших заслуги в обороне страны, развитии её экономики и социальной сферы. Затем проводится мысль, что их следует увековечить именно за такие достижения.
– Если считать, что память Ф.Э. Дзержинского может быть увековечена за труды по восстановлению дорог или за борьбу с детской беспризорностью, то тогда логично поставить тот или иной мемориальный знак у Министерства транспорта или, скажем, в колонии для несовершеннолетних преступников. То есть там, где он проявил себя соответствующим образом. Если же нам предлагают под предлогом его заслуг в области транспорта и социально-экономической деятельности прославлять его как руководителя карательной системы, то это подмена смыслов и обман.
Чтобы понять порочность подобной логики, приведём частный пример: человек совершил жестокое убийство. Потом оказался на войне и там проявил себя мужественно. После войны добросовестно работал. Что это означает для оценки данной личности и совершенного им злодеяния?
Думается, что, как максимум, можно смягчить к нему отношение. Сказать: да, он был преступником, но отчасти искупил свою вину другими поступками, принесшими пользу. При этом, во-первых, совершенное им убийство никакими положительными деяниями не может быть оправдано само по себе и перестать считаться преступлением. Во-вторых, вряд ли возможна героизация такого человека. Скорее, следует ограничиться мыслью, что он заслуживает прощения. В-третьих, если его подвиг, скажем, во время войны, был столь значим, что его имя всё же нужно оставить для истории, то оно должно быть увековечено на месте проявления им доблести при защите Отечества, а не там, где он когда-то зарезал беззащитную жертву.
На руках Ф.Э. Дзержинского как председателя ВЧК и ГПУ кровь не одной, а тысяч и тысяч безвинных жертв. Кроме того, он был активным гонителем верующих и, в особенности, Православной Церкви. Вот, например, что писал Ф.Э. Дзержинский всё тому же М.И. Лацису: «Дорогой тов. Лацис, Мое мнение. Церковь разваливается, этому нам надо помочь, но никоим образом не возрождать ее в обновленной форме. Поэтому церковную политику развала должна вести ВЧК, а не кто-либо другой. Официальные или полуофициальные сношения партии с попами — недопустимы. Наша ставка на коммунизм, а не религию. Лавировать может только ВЧК для единственной цели — разложения попов. Связь, какая бы то ни было, с попами других органов — бросит на партию тень — это опаснейшая вещь, хватит нам одних спецов. Привет. Ф. Дзержинский». РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 196. Л. 3–3 об. Рукописный подлинник
Ясно, что героизация такого человека мало совместима с принципами правового государства и гражданского общества, с государственным курсом на укрепление общенационального и религиозного мира в России.
Вспомним уже цитировавшуюся нами статью 67.1. Конституции РФ. В пункте 2 этой статьи говорится о «памяти предков, передавших нам идеалы и веру в Бога». Следующий пункт 3 гласит: «Российская Федерация чтит память защитников Отечества, обеспечивает защиту исторической правды. Умаление значения подвига народа при защите Отечества не допускается».
Зададимся сначала вопросом: законно ли, логично ли, справедливо ли ставить памятники людям, которые не чтили защитников Отечества и умаляли подвиг народа при защите Отечества? Уверен, большинство ответит: нет. Но тогда тем более отсутствуют основания продолжать увековечивать память откровенных богоборцев, причем в прямой связи с учреждениями, которые при их руководстве боролись с верой в Бога, переданной нам предками.
В современной «Стратегии национальной безопасности России» в числе стратегических национальных приоритетов указаны и «сбережение народа России и развитие человеческого потенциала», и «защита традиционных российских духовно-нравственных ценностей». Какие же чувства, кроме печали и тревоги, может, например, вызывать акт присвоения имени Ф.Э. Дзержинского Академии Федеральной Службы Безопасности Российской Федерации с формулировкой «принимая во внимание выдающийся вклад в обеспечение государственной безопасности»? Ведь понимание государственной и общественной безопасности в современной России кардинально отличается от понимания государственной безопасности коммунистическим режимом, тем более, при жизни Дзержинского. В нынешнем правовом и общественном сознании государственная безопасность нерасторжимо связана с уважением к «преемственности в развитии Российского государства» (статья 67.1. Конституции РФ) и к правам человека и гражданина, с «поддержанием гражданского мира и согласия в стране, укреплением законности, искоренением коррупции, защитой граждан и всех форм собственности от противоправных посягательств, развитием механизмов взаимодействия государства и гражданского общества» (Стратегия национальной безопасности Российской Федерации. Статья 25, пункт 3). А вовсе не исходит из политики попрания основных духовных ценностей Российского государства и «развала Церкви», террора, классовой борьбы, «революционной целесообразности» вместо законности, экспроприации собственности и, в целом, тоталитаризма, как было во времена Дзержинского.
Несомненно, сотрудники ФСБ исполняют ответственнейшую службу Родине и достойны уважения и почёта. Но можно ли признать почётным присвоение имени, мягко говоря, крайне спорной личности? У Малюты Скуратова, князя Федора Ромодановского, Степана Шешковского и некоторых других подобных деятелей дореволюционной России тоже можно найти массу заслуг. Они были храбрыми и исполнительными людьми и вошли в историю не только зверствами. Тот же Малюта погиб при защите Отечества. Но в дореволюционной России никому не могло прийти в голову называть учреждения в честь лиц, причастных к произволу, пыткам и массовым казням. Их не проклинали на каждом углу, но и не ставили им памятники и не приводили их в пример.
Допустим, повторю, всё же можно представить себе мемориальные знаки в связи с работой Ф.Э. Дзержинского в наркомате путей сообщения или Высшем совете народного хозяйства, перед теми зданиями, где он трудился на соответствующих должностях. В этих качествах он напрямую Христову Церковь не «разваливал» и массовые репрессии не проводил.
Но возвращение его памятника на Лубянку очень многими патриотами России будет воспринято как акт необольшевицкого реваншизма, поругания основ современной Российской государственности, оскорбления религиозных чувств (не только православных, а любых верующих людей) и памяти миллионов жертв массовых репрессий, фактической реабилитации террора как метода государственной политики.
Наряду с этими доводами, есть аналогии, позволяющие глубже понять данную проблему. Причём не абстрактные, а конкретные.
Как всегда в подобных случаях, напомню: я никогда ничего не «отождествляю» и не «приравниваю». Причем не потому, что за некоторые формы приравнивания и отождествления законодательством Российской Федерации установлена административная ответственность, а потому что в принципе считаю отождествление и приравнивание демагогическим и заведомо ложным приёмом, недопустимым даже между политиками в острых дискуссиях. Ну а уж у любого профессионального историка, независимо от правовых ограничений, должен быть введён строгий самозапрет на приравнивание и отождествление во всех без исключения случаях.
Однако никакой закон не может запретить сравнивать и проводить аналогии. Тождество есть полное совпадение свойств. А аналогия – это познание путем сравнения на основании некоторых сходных свойств. Сравнительный метод — это общенаучный подход, заключающийся в систематическом сопоставлении объектов, явлений, систем и структур для выявления их сходств, различий, закономерностей развития и причинно-следственных связей.
Без сравнения невозможно установить и описать различия, например, между коммунизмом и нацизмом.
Вне всякого сомнения, это разные идеологии. У руководствовавшихся ими режимов были разные цели (тем более, в годы Второй Мировой войны), они значительно различались в политических практиках и всегда были по сути враждебны друг другу, даже в период формально союзнических отношений между СССР и Третьим Рейхом в 1939-1941 гг. При этом, есть и несомненно сходные черты — обе системы имели тоталитарный характер, были враждебны христианству, применяли массовые репрессии. С другой стороны, при обоих режимах имели место не только террор и преступления против человечности, но и экономические, научные и культурные достижения. Оба режима объективно в первые годы властвования вывели свои страны из глубокой разрухи, вызванной революционной смутой и иностранным вмешательством.
Так вот, проводя сравнение, даже не будем рассматривать таких «эффективных менеджеров», как наиболее кровавые военные преступники Гитлер, Гиммлер, Геринг, Розенберг, Кальтенбруннер и т.п., а возьмем в качестве примера рейхсминистра вооружения и военного производства Шпеера.
Альберт Шпеер являлся талантливым архитектором и оформителем массовых мероприятий. Им были построены не только здания, использовавшиеся нацистами для партийных целей, но и спортивные и культурные сооружения. Шпеер занимался благоустройством Берлина, в том числе жилищным строительством. Сам он, в отличие от Ф.Э. Дзержинского, не организовывал массовые репрессии и не возглавлял карательные органы. Как любят говорить необольшевики о своих кумирах, «лично никого не пытал и не расстреливал». В последние месяцы перед разгромом Германии Шпеер, насколько позволяли его полномочия, препятствовал осуществлению приказа А. Гитлера «о выжженой земле» — об уничтожении всех немецких промышленных предприятий и инфраструктуры. На процессе в Нюрнберге он полностью признал свою вину за то, что входил в руководство III Рейха, выразил раскаяние, но основывал свою защиту на том, что был аполитичным профессионалом, служившим своей родине, и не знал о масштабах злодеяний. Однако Нюрнбергский трибунал справедливо признал его военным преступником и приговорил к 20 годам заключения, которые он полностью отбыл в тюрьме Шпандау.
К такому же сроку приговорили Бальдура фон Шираха, возглавлявшего Гитлерюгенд, а потом ставшего гауляйтером Вены. Он тоже «лично никого не пытал и не расстреливал», а занимался воспитанием молодежи в соответствии с идеологией правящей партии. Его защитники отстаивали точку зрения, что он не одобрял агрессивные военные планы А. Гитлера и не участвовал в принятии решений, что он заботился о сиротах и увечных детях, что в Вене покровительствовал искусству и защищал остарбайтеров. Но и он не ушёл от справедливой расплаты.
У Шпеера, фон Шираха и других, ещё более страшных преступников по сей день появляются адвокаты. Они призывают не акцентировать внимание на злодеяниях, а вспомнить их профессиональные и организаторские качества, их заботу о детях и т.д. Но во всяком случае невозможно себе представить, чтобы этим людям, справедливо осужденным Нюрнбергским трибуналом, где-либо устанавливали памятники и мемориальные доски.
Разница между всеми упомянутыми историческими персонажами, причастными к массовым репрессиям в разных странах, конечно, есть, и приравнивать и отождествлять их недопустимо, антинаучно и бессмысленно. А вот аналогия напрашивается сама собой.
– Различие ещё и в том, что нацистские преступники осуждены международным трибуналом. А организаторы террора в СССР, сами этим террором не уничтоженные, никаким судом виновными признаны не были.
– XX-й и, в ещё большей степени, XXII-й съезды КПСС приняли официальные документы, осуждающие Сталина и многие аспекты его политики, вместе с её проводниками. Масштабам десталинизации, которую XXII-й съезд объявил наряду с принятием «Морального кодекса строителей коммунизма», удивился даже такой антикоммунист, как А.И. Солженицын. Стихотворение Е.А. Евтушенко «Наследники Сталина», пламенно осуждающее затаившихся сталинистов, было опубликовано не в самиздате и не в стенгазете, а в главном печатном органе КПСС — газете «Правда» 21 октября 1962 г. Многих организаторов репрессий, как мы упоминали, сама КПСС исключила из своих рядов, уволила и разжаловала «за грубые нарушения социалистической законности». Л.П. Берию и несколько наиболее усердных его соратников казнили.
Вплоть до падения коммунистического режима в 1991 г. мемориализация подобных лиц была категорически исключена. Более того, полагалось усердно вымарывать память этой новой категории «врагов народа». Например, циркуляр 2-го главного управления МВД СССР от 27 июля 1953 г. по МВД союзных и автономных республик СССР и Управлениям МВД краев и областей гласил: «В связи с запросами с мест сообщается, что указание о повсеместном изъятии портретов Берия распространяется как на индивидуальные портреты, так и на групповые портреты, картины, репродукции, диапозитивы, диафильмы, на которых имеется изображение Берия. Картины на холсте, исполненные маслом, а также диафильмы запрещается демонстрировать до их исправления».
Подписчикам «Большой Советской Энциклопедии» разослали вкладные листы в 5-й том, с указанием, чтобы они вырвали страницы со статьей о Берии и заменили их на новые, специально отпечатанные. Эти директивы исполнялись вплоть до «Перестройки». Помню, в школьные годы, в 1987 г. в «Букинисте» на ул. Б. Хмельницкого (ныне вновь ул. Маросейка) я выпросил у продавщиц вырванные страницы с этой статьей и портретом Лаврентия Павловича, как интересный раритет. И в наше время в реабилитации организаторов массового террора было отказано, не взирая на все их заслуги в организации разведки и контрразведки, создании ядерного потенциала и другие несомненные достижения, имеющие значение до сего дня.
Так что правовые акты разного уровня, осуждавшие массовые репрессии и их отдельных организаторов, имели место. Но общего суда, на котором были бы осуждены не только некоторые преступники, но и истоки их преступлений, действительно, не состоялось. Хорошо это или плохо – тема для отдельной дискуссии. Однако, в любом случае, данный факт никого не лишает возможности давать правовую и нравственную оценку преступлениям, которые формально не были осуждены судом, аналогичным Нюрнбергскому трибуналу.
Реабилитация нацизма в любых проявлениях и преступна, и аморальна. При этом нужно быть логичными и понимать: нацистский режим и его идеология осуждены за совершенные преступления против мира, военные преступления и преступления против человечности. То есть, не действия признаны преступными, потому что их совершили последователи нацистской идеологии, а наоборот, нацисты и весь их режим с его идеологией признаны преступными, потому что они проповедовали, готовили и совершили преступления. Преступления остаются преступлениями во всех случаях. Если аналогичные деяния совершили не нацисты, а носители других идеологий, преступная сущность этих деяний не отменяется.
Геноцид колонизаторами индейцев в Америке и аборигенов в Австралии, атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, уничтожение Дрездена и т.п. не осуждены никаким международным трибуналом. Но они, несомненно, являются преступлениями. Любые массовые репрессии по религиозному, социальному, классовому, расовому, национальному признакам также являются преступлениями против человечности, кто бы их ни совершил – нацисты, фашисты, коммунисты, социалисты или либеральные демократы. Потому что во всяком случае и при любых обстоятельствах убивать и преследовать людей за то, что они даже при желании не могут изменить – за их расовую и национальную принадлежность либо за классовое и социальное происхождение – это преступление. Казнить за веру в Бога – преступление. Всем этим преступлениям всегда и везде следует давать и правовую, и моральную оценку.
В Российской Федерации такая оценка дана в Федеральном законе «О реабилитации жертв политических репрессий»: «За годы Советской власти миллионы людей стали жертвами произвола тоталитарного государства, подверглись репрессиям за политические и религиозные убеждения, по социальным, национальным и иным признакам. Осуждая многолетний террор и массовые преследования своего народа как несовместимые с идеей права и справедливости, Федеральное Собрание Российской Федерации выражает глубокое сочувствие жертвам необоснованных репрессий, их родным и близким, заявляет о неуклонном стремлении добиваться реальных гарантий обеспечения законности и прав человека. Целью настоящего Закона является реабилитация всех жертв политических репрессий, подвергнутых таковым на территории Российской Федерации с 25 октября (7 ноября) 1917 года, восстановление их в гражданских правах, устранение иных последствий произвола и обеспечение посильной в настоящее время компенсации материального ущерба». Закон РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18.10.1991 N 1761-1 (последняя редакция) https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_1619/ (дата обращения 13 августа 2026 г.)
Слышны упоминания о попытках «отредактировать» этот Федеральный закон по типу изменения правительственной «Концепции государственной политики по увековечению памяти жертв политических репрессий», которую с 2024 г. впору назвать «Концепцией забвения памяти жертв политических репрессий». Подробнее об этом: Закатов А.Н. Тревожная тенденция // Проза.ру, 2024, 30 октября https://proza.ru/2024/10/30/247
Слава Богу, пока выхолостить Закон о реабилитации жертв политических репрессий у реваншистов не получается. Но они, конечно, не успокаиваются. И это – потенциальная угроза гражданскому миру в России.
– Существенной частью рекоммунизации является ресталинизация, приобретшая формы самостоятельного течения…
– Конечно, в рамках необольшевицкого реваншизма значительное место занимает почитание Сталина.
Следует отметить, что возвращение коммунистов к декларативному сталинизму произошло не сразу. Для консерваторов времён «Перестройки», несмотря на их недовольство горбачёвскими реформами, решения XX и XXII Съездов КПСС о десталинизации оставались незыблемыми. Даже Е.К. Лигачёв, которого считали главным коммунистическим реакционером, писал о «беззакониях, совершенных в тридцатые годы» за которые «должны отвечать те, кто тогда находился у власти», «сталинских жертвах», «благотворных веяниях XX Съезда КПСС», «святом деле, начатом XX Съездом партии»; доказывал, что именно он «не уставал напоминать о великом значении XX съезда КПСС, разоблачившего культ личности Сталина, и о том, что главная наша задача – навсегда гарантировать советских людей от повторения репрессий». О статье в газете «Таймс», представлявшей его сталинистом, Егор Кузьмич возмущенно написал: «более изощрённого издевательства над здравым смыслом трудно себе представить. Мои взгляды на Сталина были высказаны предельно ясно». Лигачев Е.К. Загадка Горбачева. — Новосибирск: Интербук, 1992. — 303, [1] с., [8] л. ил. — С. 120, 139, 161,127, 121 (https://www.elib.tomsk.ru/purl/1-54074/)
Однако со временем это «изощрённое издевательство над здравым смыслом» стало позицией современных коммунистов.
Мы уже не раз напоминали, что в СССР с 1956 г. по 1991 г. сталинизм являлся одной из форм диссидентства. За него не наказывали так строго, как за другие проявления инакомыслия, но отношение КПСС к этой тенденции было однозначно неодобрительным. Потому что в тоталитарной системе нельзя противоречить «генеральной линии партии», даже если ты считаешь себя самым правоверным коммунистом. Партия велела превозносить Сталина – должен превозносить. А велела осудить – должен осудить. Твои личные убеждения и взгляды никого не интересуют.
Парадокс заключается в том, что именно появление «буржуазно-демократических» свобод позволило сталинизму возродиться и завоевать немалое пространство в общественно-политической жизни.
Коммунисты решились на «ресталинизацию» не сразу. Подобно Е.К. Лигачёву, они лишь призывали «не сводить всю советскую историю к сталинским репрессиям». С таким подходом согласятся многие наши сограждане, в том числе антикоммунисты. Но постепенно в среде левых политических сил окрепла причудливая тенденция: отказавшись от базовых постулатов сталинизма (чтобы пользоваться благами «буржуазного строя»), одновременно реабилитировать лично Сталина.
Конечно, такую политику можно проводить только на основе мифотворчества. То есть, реабилитируется не исторический И.В. Сталин с его идеологией, теорией и практикой, а мифологический образ. На этой почве переплелись взгляды и интересы необольшевицких реваншистов, прагматичных политиков с иными идеологическими установками и разных экзотических групп, вроде «православных сталинистов».
В 2025 г. XIX Съезд КПРФ принял резолюцию «О восстановлении полноты исторической справедливости в отношении Иосифа Виссарионовича Сталина», ставшую своего рода кульминацией ресталинизации у самих коммунистов. Этот документ представляют чуть ли не как «отмену» доклада Н.С. Хрущёва на закрытом заседании делегатов ХХ съезда КПСС 25 февраля 1956 г. «О культе личности и его последствиях» и резолюций и постановлений XXII съезда КПСС 1961 г. Председатель Государственной думы РФ В.В. Володин, состоявший в КПСС в годы «Перестройки», а с 2001 г. – один из лидеров партии «Единая Россия», по нынешним его взглядам отнюдь не коммунист, заявил: «Очень правильным было решение наших коллег из фракции КПРФ пересмотреть решение ХХ съезда». Володин поддержал решение КПРФ признать ошибочным доклад Хрущева о Сталине https://ria.ru/20250723/volodin-2030859580.html?ysclid=mtgra21lc5448227360; дата обращения 31 августа 2026 г.
На самом деле, это более чем преувеличение. КПРФ – одна из партий современной Российской Федерации, существующая с 1993 г. Её преемственность даже по отношению к созданной в 1990 г. Коммунистической партии РСФСР под большим вопросом. Что касается КПСС, обладавшей реальной полнотой власти в масштабах всего СССР, то КПРФ имеет примерно такое же право «пересматривать» её постановления, как какая-нибудь «Монархическая партия» — «отменять» законы и решения органов власти Российской империи.
Упомянутая резолюция XIX Съезда КПРФ лишь увеличила её идейный разрыв с «генеральной линией» КПСС, которая в течение 35 лет, то есть, большую часть всего своего правления, с разной степенью интенсивности проводила десталинизацию, а 24 года диктатуры Сталина официально объявила временами «культа личности» и «попрания ленинских норм и социалистической законности».
В рамках политики КПСС по десталинизации практически все памятники, музеи и прочие мемориальные объекты, связанные со Сталиным, были уничтожены (кроме Гори и нескольких отдаленных местечек). Почти никто тогда и пикнуть не посмел, что это может «расколоть общество», «оскорбить чувства ветеранов», «стать неуважением к собственной истории» и т.п. Единственная более-менее заметная попытка сопротивления десталинизации в Грузии в марте 1956 г. была моментально задавлена прямо по-сталински — с кровопролитием и человеческими жертвами. Тоталитарная система, достроенная по ленинским лекалам Сталиным, сожрала и его, хотя и посмертно. Нынешний же политический плюрализм позволил вновь поставить или восстановить памятники Сталину.
В начале нашего разговора мы упомянули об этом явлении. Выскажу своё собственное мнение по этому вопросу.
Полная «зачистка» памяти о Сталине, осуществленная КПСС, и у меня вызывает чувство презрения. Не потому, что я изменил негативное отношение к Сталину, а потому, что являюсь принципиальным противником, во-первых, тоталитаризма, а во-вторых, реваншизма и «войны с памятниками».
Я считаю преступлением варварское уничтожение большевиками огромного количества святынь и памятников истории и культуры дореволюционной России, в том числе мемориалов в честь государственных деятелей и защитников Отечества. Но именно поэтому я убежден, что нельзя действовать по-большевицки в отношении памятников советского периода.
На мой взгляд, законно и справедливо было бы заложить такие общие принципы государственной политики в отношении памятников: там, где коммунисты поставили свои мемориальные объекты на месте снесённых памятников прежних эпох, следует восстановить уничтоженное, а советским памятникам найти другое место.
А там, где деятели коммунистического режима запечатлены на объектах, построенных в период их правления, где они не занимают место деятелей дореволюционной России или взорванного храма, нужно оставить всё как есть. Или даже восстановить то, что уничтожила сама КПСС. Например, восстановление изображений Сталина в Московском метрополитене вполне исторически обосновано, ибо он построен в его правление.
Предвижу возмущение многих антикоммунистов. Уже не раз с этим сталкивался: «Как Вы можете?! Это соглашательство с коммунистами! Это предательство своих взглядов!».
Но я повторяю вновь и вновь: любой реваншизм опасен для гражданского мира. Не только красный, о котором мы сейчас говорим, но и белый.
Мне лично неприятно видеть памятники и Ленину, и Сталину, и другим лидерам большевиков. Неприятно ходить по улицам и площадям, которые носят имена революционеров и террористов. Я верю, что настанет время, когда соотечественники сами примут решение о том, что всё это нужно максимально сократить – вернуть историческую топонимику, перенести многие памятники в музеи, а некоторые, ввиду их уродливости, просто утилизировать. Надеюсь, что если и оставят упоминания коммунистических деятелей там, где что-то с ними связано исторически, то поймут, что не нужны улицы Ленина, Дзержинского, Кирова, Фрунзе, Коммунистические, Комсомольские и т.д. в каждом населённом пункте. Что имена таких отвратительных садистов, как Войков, Землячка, Бела Кун и Ко будут заменены на имена действительно достойных увековечивания героев Советского времени – защитников Отечества, космонавтов, ученых, писателей… Что будет в целом устранён «мемориальный дисбаланс», и все эпохи нашей истории будут представлены в памятниках равномерно и адекватно. А то ведь сейчас мы видим мемориальные доски на домах, где Ленин один раз выступил с какой-то речью, а некоторым великим деятелям Российской Империи нет вообще ни одного памятного знака.
Но я против того, чтобы навязывать всё это в режиме яростной конфронтации или проводить в жизнь насильственными методами, как поступали сами большевики. Так мы будем вечно раскачивать маятник, что на руку только внешним и внутренним врагам России.
Полного единомыслия ни в одном обществе не бывает. Подлинное и прочное национальное единство возможно на основе компромиссов. Компромисс заключается не в том, что побеждает какая-то одна точка зрения, а всем остальным приходится подчиниться, а в том, что люди с разными взглядами, убеждениями и историческими предпочтениями идут друг другу навстречу и признают право другой стороны на её позицию.
Я признаю право соотечественников с левыми убеждениями увековечивать тех личностей, которых они считают авторитетными. Протест у меня вызывают не памятники как таковые, а, во-первых, реваншистские тенденции, а во-вторых, двойные стандарты.
Я считаю, что памятники не следует ставить, уничтожая другие памятники, как это делали большевики. Также я убежден, что сограждане с антикоммунистическими взглядами должны быть равноправными в своём желании увековечить тех, кто дорог им.
Государство в данном вопросе не должно становиться на чью-либо сторону, а призвано осуществлять контроль за законностью процедуры и за качеством памятников с точки зрения эстетики и безопасности.
Между тем, мы видим, что памятники и знаки коммунистическим деятелям почти всегда сохраняются, восстанавливаются и устанавливаются беспрепятственно, а в деле мемориализации исторических личностей с иными убеждениями власти очень часто идут на поводу у левых реваншистов. Причем в этих случаях логика, что то или иное лицо увековечивается за заслуги перед страной, а не за спорные деяния (как в случае с Дзержинским), удивительным образом перестаёт работать.
Наиболее вопиющие случаи – демонтаж памятных досок в честь А.В. Колчака и Г.К. Маннергейма в Санкт-Петербурге и доски в память о церковном историке А.В. Карташёве в Екатеринбурге.
Замечу: я являюсь противником того, чтобы увековечивать Колчака как «Верховного правителя России» (почему – тема для отдельного обстоятельного разговора) или Маннергейма как лидера независимой Финляндии (в таком качестве пусть его увековечивают финны). Личность А.В. Карташёва у меня не вызывает симпатий по ряду причин, прежде всего, в связи с его участием в Февральской революции, религиозным модернизмом, политиканской эпатажностью и враждебностью традиционному монархическому мировоззрению и Дому Романовых. Но речь идёт не о том или ином отношении к данным лицам, а о принципе.
Мемориальные доски в их честь были установлены не для прославления тех поступков и качеств, которые достойны осуждения, а для напоминания об их бесспорно положительном вкладе в историю России.
На доске в память об А.В. Колчаке, установленной по инициативе общественной организации с разрешения городских властей, по постановлению губернатора Санкт-Петербурга Г.В. Полтавченко, было написано, что «в этом доме с 1906 по 1912 год жил выдающийся русский офицер, ученый и исследователь». То есть, Колчак был отмечен за действительные заслуги перед Россией до революции, а не за участие в Гражданской войне. Тем не менее, доску демонтировали по решению суда. А памятные доски красных участников Гражданской войны никто не демонтирует.
К.Г. Маннергейм тоже был увековечен ни в коем случае не за союз с III Рейхом и не за то, что во время Великой Отечественной войны финляндские военные подразделения участвовали в Блокаде Ленинграда. На доске, установленной на здании бывших казарм Кавалергардского полка, написано: «Генерал-лейтенант Русской Армии Густав Карлович Маннергейм служил с 1887 по 1918 гг.». Инициатором установки памятного знака выступило Российское Военно-Историческое Общество – организация, несомненно, глубоко патриотическая. На церемонии открытия 16 июня 2016 г. присутствовали руководитель Администрации Президента РФ С.В. Иванов (бывший Министр Обороны РФ), Министр культуры РФ В.Р. Мединский, бывший председатель Центральной Избирательной Комиссии РФ В.Е. Чуров. Созданию доски предшествовало обстоятельное обсуждение в течение нескольких лет. Было учтено, как то, что Маннергейм героически участвовал в Русской-японской и Первой Мировой войне и являлся Георгиевским кавалером, так и то, что он сыграл положительную роль в заключении мирного договора между СССР и Финляндией 19 сентября 1944 г., что сам И.В. Сталин не стал преследовать его (в том числе, после ухода Маннергейма в отставку), и что он не был никаким судом признан военным преступником.
На церемонии прозвучали правильные слова о «преодолении раскола в обществе» и о том, что никто не «обеляет» действия Маннергейма в качестве государственного и военного деятели Финляндии, но его служба России достойна памяти. Однако необольшевицкие реваншисты устроили настоящую вакханалию, сопровождаемую не только скандальными выступлениями, но и наказуемыми по закону актами вандализма. Вместо того, чтобы строго пресечь наглость экстремистов и хулиганов, власти пошли у них на поводу и демонтировали доску. На всякий случай напомню, что ряд добившихся демонтажа доски в память о Маннергейме лиц и организаций ныне признаны иноагентами и экстремистами (например, запрещённая «Национал-большевицкая партия», бывший депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга иноагент М.Л. Резник). Ясно, что они руководствовались не патриотизмом и чувством справедливости, а желанием сеять рознь, противодействуя государственной политике национального примирения и укрепления народного единства.
Памятная доска в честь А.В. Карташева на стене Уральского государственного экономического университета содержала надпись: «В честь 150-летия со дня рождения А.В. Карташёва, выдающегося русского историка Православной Церкви, профессора Свято-Сергиевского Православного Богословского Института в Париже. С 1884 по 1888 г. учился в Екатеринбургском духовном училище, которое находилось в этом здании». Её демонтировали по требованиям коммунистов, нашедших высказывания А.В. Карташёва в личной переписке о поддержке им нападения Германии на СССР.
Высказывания и впрямь возмутительные. Но в том и заключается государственная мудрость, направленная на национальное примирение, что признаётся возможность прощения заблуждений, если человек не совершил военных преступлений и преступлений против человечности. На этом пути наследникам и «красных, и «белых» можно и нужно простить друг другу ошибки и грехи и, в то же время, каждой из сторон признать, что и она не была во всём безгрешной. С такой мудростью, например, Президент РФ В.В. Путин одобрил перенесение в 2000 г. в Россию в некрополь московского Донского монастыря останков писателя И.С. Шмелёва, адресата А.В. Карташёва, тоже временно придерживавшегося прогерманских настроений и выразившего их как в личной переписке, так и в нескольких публичных выступлениях и публикациях. Владимир Путин не только одобрил, но и лично пожертвовал средства на памятник И.С. Шмелёву и возлагал к его могиле цветы. Разумеется, почтение к памяти православного русского писателя было проявлено не за его предосудительные мысли и действия периода Великой Отечественной войны, а за его талантливые литературные произведения, проникнутые любовью к России.
А.В. Карташёв занимал неприемлемую для нас позицию. Но крови на нём нет, а его труды по истории Церкви, действительно, имеют определённую ценность. Его память была увековечена именно в качестве ученого, а не в качестве радикально мыслящего непримиримого деятеля русской эмиграции.
Так что, на мой взгляд, проблема не в том, что в Российской Федерации появилось несколько памятников Сталину, а в том, что в процессе мемориализации отсутствуют системность, логичность и справедливость.
– В чем, по Вашему, заключаются опасности «ресталинизации» в её нынешнем виде?
– Я думаю, главная опасность в том, что в процессе «ресталинизации» в общественное сознание внедряется мысль о допустимости и даже необходимости решения существующих проблем методами террора и репрессий.
Разумеется, любое государство применяет репрессии к нарушителям законов. Без этого невозможно поддерживать порядок, что является одной из главных функций государства как такового. Но в правовом государстве репрессии не могут применяться исходя из «целесообразности». Караться могут только законопреступные деяния и только в строгом соответствии с правовыми нормами. Как только возникает идея, что государство может нарушать собственные законы, «если того требуют государственные интересы», уничтожается правовой характер государства, и оно, по сути, превращается в свою противоположность.
Ресталинизация поощряет распространение идеи, что террор является не только дозволенным методом управления, но и свидетельством «подлинной силы» государства.
В действительности, террор — это самая крайняя и самая нежелательная мера. Его можно сравнить только с убийством. Оно может быть оправдано лишь в том случае, если кто-то подвергся явному нападению злодея с угрозой жизни (хотя и в этом случае смертоубийство остаётся грехом с религиозно-нравственной точки зрения). Если же для нас становится допустимым и законным убить того, кто оказался богаче и успешнее (пусть и неправедным, с нашей точки зрения, путем), того, кто оскорбил или грубо пошутил, того, кто что-то украл, того, кто причинил некие неудобства, того, кто придерживается другой веры или иных общественно-политических взглядов, того, кто читает книги, которые нам не нравятся, и т.п., то мы сами превращаемся в преступников, убийц и террористов.
Террор буквально означает устрашение. На страхе нельзя создать ничего стабильного. Те, кого удалось запугать окончательно, теряют достоинство человеческой личности. А те, кто устрашен, но не смирился до конца (таких всегда большинство), никогда не будут по-настоящему лояльными и навсегда сохранят желание взять реванш. И могут отказаться от этого желания, простить и попросить прощения за свои собственные грехи, протянуть руку другой стороне только в том случае, если террор ею недвусмысленно осуждён. Как, собственно, и произошло в нашей стране в конце ХХ века, но теперь осуждается и торпедируется «рекоммунизаторами».
Кроме того, легкомысленные любители террора должны уяснить себе, что стоит только запустить эту машинку, и она неминуемо сожрёт их самих. Сначала, если повезёт, они будут радоваться, когда на плаху или в подвал потащат тех, кто им неприятен. Но не успеют оглянуться, и сами окажутся там же, под крики таких же, как они: «Расстрелять как бешеных собак!». И те, в свою очередь, отправятся за ними. И так будет продолжаться, пока у террористической системы в очередной раз не иссякнет ресурс.
Вся история человечества это подтверждает. В странах с разной судьбой, разной культурой, разным менталитетом народов террор происходит по очень похожей схеме. И никогда не решает проблем и не приводит ни к чему хорошему.
Кроме того, террор — это свидетельство отсутствия у власти подлинной народной поддержки. Если столь много людей действительно хочет свергнуть власть, да так, что только их уничтожение способно эту власть защитить, значит, она не удовлетворяет чаяниям большой части народа. А если истребляются и преследуются люди, которые не представляют реальной угрозы, то это указывает на преступность власти.
Наказания за преступления законны и справедливы. Массовые беспорядки, тем более, должны жёстко подавляться, а их организаторы — сурово караться. Но массовые репрессии, проводимые для устрашения народа (что и есть террор) — мера преступная и на самом деле неэффективная.
Подлинная силы государства – в упрочении законности и в гармоничном сочетании свободы и порядка. Идейная ресталинизация вопиющим образом противоречит этому. Нам навязывается мысль, что у нас есть выбор только между борделем и концлагерем. Дескать, если не хотим одного, должны выбрать другое. То, что можно благоустраивать свою страну как отчий дом, в котором народ живёт как нормальная семья, в такой схеме не рассматривается.
Идейная ресталинизация опасна своей реваншистской составляющей. Боюсь, не все высокопоставленные поклонники Сталина, хоть искренние, хоть декларативные, отдают себе отчёт, что если в части российского общества и присутствует ностальгия по Сталину как «сильной руке», то не по реальному революционеру и затем диктатору Иосифу Виссарионовичу Джугашвили, а по мифологизированному образу «сильного и справедливого вождя», с которым связывают надежды, что он поставит к стенке или отправит на лесоповал именно нынешних влиятельных лиц.
Ну и, по русской поговорке, «лиха беда начало». Люди, страдающие реваншистским комплексом, дай им волю, не удовлетворятся расправой над «олигархами» и их «прислужниками» во власти. Они пойдут и дальше «брать и делить». А это – прямой путь к новой перманентной гражданской войне, в ходе которой соотечественники опять начнут резать друг друга, не замечая, как на их крови и слезах вырастает очередной партийно-олигархический строй из новых «вождей» и прилипших к ним пропагандистов и агитаторов.
Кто-то скажет, что это, дескать, «страшилки». Но достаточно вспомнить нашу собственную историю, чтобы понять, что это не беспочвенные мрачные пророчества, а описание закономерностей. Когда в 1917 г. демон революции разгулялся на просторах России, сначала подвергли расправе и ограблению «помещиков и капиталистов». Это было справедливо? Я считаю, что во многих случаях нет, но, допустим, да. Они сполна заплатили за вековые исторические грехи привилегированных сословий Российской империи. Что же дальше? Когда их не осталось, взялись за «кулаков». Когда искоренили «кулаков», принялись на «середняков». Потом под прицел попали и те «бедняки», которые стали казаться «кулаками» после ликвидации наиболее крепких хозяйств. В результате СССР, в котором партийная олигархия, построившая коммунизм для себя, обещала построить коммунизм для всех к 1980-му году, начал закупать зерно у «империалистических держав». И, естественно, всё равно не смог обеспечить продовольственную безопасность, и развалился через 11 лет после несостоявшегося наступления коммунизма.
Ещё один существенный фактор: заблуждением является мысль, что подавляющее большинство граждан России с восторгом относится к восхвалению Ленина, Сталина, Дзержинского и других коммунистических вождей.
Во-первых, в нашем обществе достаточно людей, для которых любой тоталитаризм, и его разновидность – коммунизм, в частности, являются неприемлемыми. И это, в большинстве, отнюдь не «пятая колонна Запада», не иноагенты и экстремисты, которым в принципе омерзительно всё, что было в истории нашей страны, и которые, в основном, уже «релоцировались», а настоящие патриоты, поддерживающие укрепление Российской государственности и политику современной власти, направленную на защиту суверенитета и безопасности России; способные критически относиться к тому, что было до революции, и видеть то хорошее, что существовало в советский период. Откровенное пренебрежение их позицией в угоду необольшевицким реваншистам, бегающим от Болотной площади к Кремлю и обратно, неразумно и несправедливо.
Во-вторых, те, кому всегда «всё равно», и кто готов легко менять свои убеждения под влиянием пропаганды из телевизора, никогда не станут надежной опорой государственности. Их не нужно и бессмысленно осуждать. Но полагать, что искусственно сформировав их мнение на данном этапе, можно всерьез на это мнение ссылаться, как на «волю народа» – вредная химера.
В-третьих, левацкие реваншисты паразитируют на «государственнической» идее и патриотизме, но всегда настроены на смуту. В кругу своих адептов они даже не особенно это скрывают – достаточно почитать их публикации и комментарии в интернет-пространстве, проанализировать их трогательное единодушие с прозападными псевдолибералами в борьбе со строительством храмов и т.д.
Пока власти, умело поигрывающей в «рекоммунизацию» и в «ресталинизацию», оставаясь при этом правоцентристской, удаётся держать их на коротком поводке, они притворяются лояльными и даже иногда раболепствуют.
Но если хоть немного ослабить контроль над ситуацией, они не упустят шанса не только пойти колоннами с Болотной площади на Кремль, но и разжечь Гражданскую войну в масштабах всей страны.
Поэтому потакание рекоммунизации и ресталинизации чревато постоянной угрозой народному единству и религиозному, национальному и гражданскому миру в России. Лучше бы предоставить товарищей реваншистов самим себе, никоим образом не преследуя их, но и не поощряя и не подкармливая их агитацию; не создавая им явные преимущества в пропаганде их идей, что, к сожалению, наблюдается сейчас.
Наконец, даже чисто внешняя ресталинизация причиняет вред России на международном уровне.
Мы можем смело игнорировать инсинуации русофобов, которым ненавистно всё, что связано с нашей Родиной.
Но в мiре есть ещё немало здравомыслящих сил, которые нам симпатизируют и видят в России оплот традиционных ценностей. Их вдохновляет пример возрождения религиозной жизни, проводимых на государственном уровне мер по защите института семьи, восстановления исторического наследия, концепция многополярного мiра и отстаивание значимости государственного и культурного суверенитета каждой страны. Однако одновременная популяризация и героизация носителей идей тоталитаризма, богоборчества и «пролетарского интернационализма», организаторов массового террора, разрушителей вековых святынь и экспроприаторов чужой собственности находится в очевидном диссонансе с этим образом России как защитницы традиционной цивилизации. Враждебные России круги активно используют эти факты в своей пропаганде, а друзей и союзников нашей Родины такие прецеденты шокируют и деморализуют, выбивают у них идейную почву из под ног.
Конечно, можно сказать, что нам на всех наплевать – и на врагов, и на друзей, что вообще друзей вовне у нас нет и быть не может, и что у нас такая вот «загадочная русская душа», что мы ставим свечки перед иконами новомучеников, а потом отправляемся возлагать цветы к памятникам их убийц. И никто нам, дескать, не указ.
Но, во-первых, это абсурдно, прежде всего, для нас самих. А во-вторых, изоляционизм никогда не был присущ всероссийской цивилизации. Мы никого не признаём судьями над нами, но всегда ценили чувства тех иностранцев, которые относятся к нам с уважением и желают равноправного и честного сотрудничества.
Это, между прочим, закреплено в «Концепции внешней политики РФ», утвержденной указом Президента РФ от 31 марта 2023 г. Указ об утверждении Концепции внешней политики Российской Федерации от 31 марта 2023 г. http://www.kremlin.ru/events/president/news/70811
В ней указано, что «более чем тысячелетний опыт самостоятельной государственности, культурное наследие предшествовавшей эпохи, глубокие исторические связи с традиционной европейской культурой и другими культурами Евразии, выработанное за много веков умение обеспечивать на общей территории гармоничное сосуществование различных народов, этнических, религиозных и языковых групп определяют особое положение России как самобытного государства-цивилизации, обширной евразийской и евро-тихоокеанской державы, сплотившей русский народ и другие народы, составляющие культурно-цивилизационную общность Русского мира».
«Глубокие исторические связи с традиционной европейской культурой и другими культурами Евразии» учитываются при определении путей достижения стратегических целей внешней политики РФ, включающих, в частности, «формирование объективного восприятия России за рубежом, укрепление ее позиций в мировом информационном пространстве», «содействие сохранению за рубежом исторической правды и памяти о роли России в мировой истории», «развитие связей с соотечественниками, проживающими за рубежом, и оказание им всесторонней поддержки в осуществлении их прав, обеспечении защиты их интересов и сохранении общероссийской культурной идентичности».
Как гласит 48 пункт данной Концепции, Российская Федерация уделяет приоритетное внимание «содействию распространению за рубежом информации, способствующей упрочению международного мира и взаимопонимания, развитию и налаживанию дружественных отношений между государствами, укреплению традиционных духовно-нравственных ценностей в качестве объединяющего начала для всего человечества, а также повышению роли России в мировом гуманитарном пространстве».
То есть, современное Российское государство стремится к развитию сотрудничества со всеми конструктивными и разумными силами во внешнем мiре, а не относится к ним высокомерно и пренебрежительно.
Но как же выглядит «укрепление традиционных духовно-нравственных ценностей в качестве объединяющего начала для всего человечества», если в самой Российской Федерации ширится политическая реабилитация и последующая героизация тех, кто яростно и планомерно уничтожал традиционные духовно-нравственные ценности, убивая при этом их носителей? Получается, одна рука не знает, что делает другая. Только, увы, отнюдь не в евангельском смысле.
– Можете ли Вы назвать заметные примеры негативной реакции на «ресталинизацию»?
– Я мог бы привести много примеров недоумения и растерянности в среде иностранных русофилов, горестные заявления Русской Православной Церкви Заграницей, воссоединившейся с Матерью-Церковью в 2007 г. во многом благодаря усилиям Президента РФ В.В. Путина, и т.п.
По опыту знаю, что наши оппоненты сразу хором воскликнут, что всё это не имеет никакого значения.
Поэтому упомяну гораздо более яркий и абсолютно внутрироссийский прецедент в крайне существенной для государства и весьма деликатной национальной сфере.
Ещё до распада СССР в РСФСР 26 апреля 1991 г. был принят закон «О реабилитации репрессированных народов», сохраняющий юридическую силу в Российской Федерации, применяемый судами и органами власти РФ. Его Преамбула такова: «Обновление советского общества в процессе его демократизации и формирования правового государства в стране требует очищения всех сфер общественной жизни от деформации и искажения общечеловеческих ценностей. Оно создало благоприятные возможности по реабилитации репрессированных в годы советской власти народов, которые подвергались геноциду и клеветническим нападкам. Политика произвола и беззакония, практиковавшаяся на государственном уровне по отношению к этим народам, являлась противоправной, оскорбляла достоинство не только репрессированных, но и всех других народов страны. Ее трагические последствия до сих пор сказываются на состоянии межнациональных отношений и создают опасные очаги межнациональных конфликтов. Опираясь на международные акты, Декларацию Верховного Совета СССР от 14 ноября 1989 года «О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав», постановления съездов народных депутатов РСФСР, а также действующее законодательство РСФСР и СССР, закрепляющее равноправие советских народов, и, стремясь к восстановлению исторической справедливости, Верховный Совет РСФСР провозглашает отмену всех незаконных актов, принятых в отношении репрессированных народов и принимает настоящий Закон об их реабилитации». Закон РСФСР от 26.04.1991 N 1107-1 (ред. от 01.07.1993) «О реабилитации репрессированных народов» https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_7348/ (дата обращения 13 августа 2026 г.)
Упомянутая в Законе Декларация Верховного Совета СССР гласит: «Память с особой горечью возвращает нас в трагические годы сталинских репрессий. Беззаконие и произвол не обошли стороной ни одну республику, ни один народ. Допущенные в прошлом массовые аресты, лагерное мученичество, обездоленные женщины, старики и дети в переселенческих зонах продолжают взывать к нашей совести, оскорбляют нравственное чувство. Об этом забыть нельзя».
«Варварскими акциями сталинского режима явилось выселение в годы второй мировой войны из родных мест балкарцев, ингушей, калмыков, карачаевцев, крымских татар, немцев, турок-месхетинцев, чеченцев. Политика насильственного переселения отразилась на судьбе корейцев, греков, курдов и других народов».
«Верховный Совет СССР безоговорочно осуждает практику насильственного переселения целых народов как тяжелейшее преступление, противоречащее основам международного права, гуманистической природе социалистического строя».
«Верховный Совет Союза Советских Социалистических Республик гарантирует, что попрание прав человека и норм гуманности на государственном уровне больше никогда не повторится в нашей стране».
«Верховный Совет СССР считает необходимым принять соответствующие законодательные меры для безусловного восстановления прав всех советских народов, подвергшихся репрессиям». Декларация Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик
«О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав», 14 ноября 1989 г., № 772-I. Декларация ВС СССР от 14.11.1989 № 772-I (дата обращения 13 августа 2026 г.)
Напомню, это – Декларация высшего законодательного органа власти всего СССР. И вряд ли кто-то в здравом уме и твёрдой памяти посмеет сказать, что её содержание «навязано американскими инструкторами и фондом Сороса». Особенно мало шансов даже заикнуться о чем-то подобном в Чечне, Ингушетии, Калмыкии, Карачаево-Черкесии…
Недавно, в 2023 г. из Чеченской республики и нескольких других национальных субъектов Российской Федерации от государственных деятелей и общественных организаций прозвучал решительный протест по поводу очень осторожной попытки включить в учебник по истории для старшеклассников мысль о частичной оправданности сталинских репрессий в отношении народов.
Соответствующий абзац звучал нейтрально, просто как констатация факта: «На основании фактов сотрудничества карачаевцев, калмыков, чеченцев, ингушей, балкарцев, крымских татар с оккупантами Государственный Комитет Обороны в 1943–1944 гг. принял решение ликвидировать государственные образования этих народов внутри СССР и подвергнуть их коллективному наказанию — насильственному переселению (депортации) в восточные регионы страны».
Далее в учебнике признавалось: «В результате были репрессированы не только бандиты и пособники врага, но и множество безвинных людей. Переселенцам пришлось пережить много бед и лишений. Справедливость по отношению к ним была восстановлена после 1953 года».
Тем не менее, даже такая постановка вопроса была воспринята в соответствующих регионах как возмутительная и оскорбительная, создающая почву для дальнейшего «ползучего» изменения безоговорочного осуждения репрессий против народов.
И это справедливо, ибо ни малейших оправданий для репрессий против народов быть не может. Законными могут считаться репрессии только против конкретных лиц, совершивших преступления, но никак не против целых народов на том основании, что в их среде имелось какое-то количество преступников и предателей.
Сигнал, надо отдать должное, был услышан моментально. И Министерство, и авторы учебника тут же пошли навстречу протестующим и заверили региональных политиков и общественных и религиозных деятелей, что всё будет учтено и исправлено. В новой редакции учебника соответствующий абзац стал таким: «Трагической страницей в истории ВОВ стало массовое выселение народов в 1941–1944 годах в условиях близости фронта и боевых действий, огульно обвиненных ГКО в предательстве. Насильственному переселению (депортации) подверглись 12 народов, которые лишились не только родной земли, но и национально-территориальных автономий, имевшихся у большинства из них. В кратчайшие сроки сотни тысяч человек под конвоем высылались на другой конец страны — в Сибирь и Среднюю Азию. Наряду с отдельными отщепенцами и предателями пострадали массы совершенно безвинных и лояльных советской власти людей, в том числе сражавшихся в рядах Красной Армии. Переселенцам пришлось пережить много бед и лишений. Справедливость была постепенно восстановлена в 1957–2014 годах. В СССР, а потом и в Российской Федерации, репрессии в отношении целых народов были осуждены и выработаны меры по их полной реабилитации».
То есть, появились формулировки: «трагическая страница», «огульно обвинённых», «репрессии были осуждены»; отмечена массовость репрессий; более подробно описаны обстоятельства насильственного переселения.
Это замечательно. Остаётся только сожалеть, что память миллионов других репрессированных – по социальным, классовым и религиозным мотивам — не нашла таких активных и эффективных защитников, как в случае с репрессированными народами. Поэтому, например, без преувеличения шокирующие изменения, внесенные в 2024 году в правительственную «Концепцию государственной политики по увековечению памяти жертв политических репрессий», стали реальностью.
Возвращаясь к нашей теме, давайте зададимся вопросом: Если даже робкая попытка сгладить в школьном учебнике восприятие сталинской национальной политики вызвала бурю возмущения у нескольких народов, то как в этих регионах РФ относятся к прославлению Сталина в общенациональном масштабе?
Это уже не шутки. «Ресталинизация» совсем не способствует единству народов России. Просто отмахнуться от этой проблемы не получится. Тем, кто пытается оправдать депортации народов или хотя бы признать их просто досадным недоразумением, я бы не советовал с такими мыслями приближаться к соответствующим республикам на пушечный выстрел. По тем регионам, где мне довелось бывать, свидетельствую: там жива острая боль, сильна скорбь по безвинно погибшим и пострадавшим, по варварски уничтоженному национальному историческому наследию. И там умеют воспитывать тех, кто покушается на эти чувства.
– Репрессированные народы смогли за себя постоять. А как обстоит дело с правами русского народа и его исторической памятью?
– Увы, по-большевицки пренебрежительное обращение с русским наследием продолжает встречаться, там, где, казалось бы, такого меньше всего приходилось ожидать. Вот довольно характерный пример.
В 2023 г. в ходе СВО в результате ожесточённых боев украинские вооруженные формирования были выбиты из русского города Бахмут, основанного в 1571 г. В 1783 г. вокруг него образован Бахмутский уезд Екатеринославской губернии. После Революции, в 1924 г., в разгар коммунистической украинизации, у города отняли его историческое имя и назвали «Артёмовском» в честь большевика Ф.А. Сергеева, носившего партийную кличку «Артём».
За антигосударственную и террористическую деятельность Ф.А. Сергеев в 1909 г. был осужден на пожизненную ссылку, но в 1910 г. бежал за границу. Проживал в Китае, Японии, Австралии. Вернулся в 1917 г., принимал участие в Гражданской войне. Возглавлял «Донецко-Криворожскую Республику», территорию которой большевики потом произвольно включили в состав созданной ими Украинской ССР. «Иноагент своего времени» Ф.А. Сергеев погиб вместе с несколькими членами Коммунистического Интернационала во время крушения экспериментального аэровагона в 1921 г. И вот в честь этого «Артёма» его однопартийцы, боровшиеся с «великорусским шовинизмом», как они именовали любое проявление русского патриотизма, и насаждавшие украинизацию, кровавые плоды которой мы пожинаем сегодня, назвали русский город Бахмут.
В 2016 г. ему вернули историческое имя. Да, это сделали украинские власти. Но в данном случае городу не «дали украинское название», как нередко неправильно пишут в наших СМИ, а восстановили русское наименование, существовавшее почти полтысячелетия. Именно в этом акте возвращения топонима совершенно ничего антирусского и антироссийского усмотреть невозможно. Однако освобожденный Бахмут нарочито вновь называют «Артёмовском». И видимо, так собираются его называть после восстановления города.
Абсурдно, что те же самые СМИ, зачастую в тех же самых сообщениях, где они именуют Бахмут «Артёмовском», совершенно спокойно используют действительно украинское наименование другого города — «Соледара». В Российской империи этот населенный пункт назывался Брянцевкой. Коммунистические власти дали ему совершенно неудобопроизносимое название «Карлолибкнехтовск», заменённое в 1991 г. на «Соледар». По логике нового переименования Бахмута в «Артёмовск» нужно было бы вернуть и «Карлолибкнехтовск» вместо «Соледара». Видимо, кто-то пожалел ведущих выпусков новостей и не заставил их столь чудовищно ломать язык. Но никакой идейной и исторической последовательности здесь нет и в помине. Очередная дерусификация Бахмута в ходе борьбы за денацификацию Украины совершенно необъяснима и чрезвычайно вредна.
– В числе обсуждаемых тем часто звучат призывы отменить 13 статью Конституции РФ, запрещающую установление государственной идеологии. Целый ряд высокопоставленных чиновников высказались о её вредности, «навязанности кураторами с Запада», и призвали к отмене этой конституционной нормы. Например, ещё в 2023 г. на Петербургском международном юридическом форуме, о необходимости «решить вопрос» с 13-й статьей Конституции РФ заявил не кто-нибудь, а Министр юстиции РФ К.А. Чуйченко. По его словам, «эта статья российского основного закона заменила статью Конституции СССР, которая устанавливала руководящую и направляющую силу КПСС». «Нам придется решить вопрос со статьей Конституции, где указано, что у нас нет ни государственной, ни обязательной идеологии», — сказал министр. Также он добавил, что «в основных законах ни одной из стран мiра нет положений о запрете на государственную идеологию». Правда, до сих пор 13 статья остаётся в силе. Что Вы думаете по этому поводу?
– К сожалению, уважаемый г-н Министр юстиции, как и многие его единомышленники, ошибается.
Во-первых, статья 6 Конституции СССР 1977 г. гласила: «Руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза. КПСС существует для народа и служит народу. Вооруженная марксистско-ленинским учением, Коммунистическая партия определяет генеральную перспективу развития общества, линию внутренней и внешней политики СССР, руководит великой созидательной деятельностью советского народа, придает планомерный научно обоснованный характер его борьбе за победу коммунизма. Все партийные организации действуют в рамках Конституции СССР». https://constitution.garant.ru/history/ussr-rsfsr/1977/red_1977/5478732/ (дата обращения 29 июля 2026 г.)
То есть, даже эта статья не устанавливала государственную идеологию буквально. Конечно, именно так она трактовалась и применялась на практике. Но, строго говоря, напрямую она не обязывала всех граждан СССР быть коммунистами и следовать идеологии КПСС – «марксистско-ленинскому учению». Обязательность этого «учения» подразумевалась опосредованно, через лояльность КПСС как «руководящей и направляющей силе» и «ядру» государства и общества.
6 статья была отменена, а вернее, изменена ещё в СССР. 14 марта 1990 г. III внеочередной Съезд народных депутатов СССР принял Закон СССР № 1360-I «Об учреждении поста Президента СССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) СССР», санкционировавший создание политических партий. В новой редакции 6-я статья Конституции СССР звучала так: «Коммунистическая партия Советского Союза, другие политические партии, а также профсоюзные, молодежные, иные общественные организации и массовые движения через своих представителей, избранных в Советы народных депутатов, и в других формах участвуют в выработке политики Советского государства, в управлении государственными и общественными делами». https://constitution.garant.ru/history/ussr-rsfsr/1977/zakony/185465/ (дата обращения 29 июля 2026 г.)
Отныне, хотя КПСС и выделялась особо среди прочих партий с другими идеологиями, о её марксистско-ленинском учении в Конституции СССР более не упоминалось. Исчезла почва для возможной ранее интерпретации, что все граждане СССР обязаны следовать коммунистической идеологии.
Статья 13 Конституции РФ 1993 г. была принята не «вместо» 6 статьи Конституции СССР, а тогда, когда СССР уже не существовал почти 2 года. Сама же по себе неправильность навязывания гражданам какой-то одной идеологии была признана ещё раньше, до распада СССР, причем по инициативе КПСС, на основании решения расширенного Пленума её Центрального Комитета 4 февраля 1990 г.
Во-вторых, запрет на установление государственной (обязательной) идеологии прямо включен в Конституции ряда государств. На постсоветском пространстве, кроме Российской Федерации, это Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Таджикистан, Узбекистан и Украина. Пункт 2 статьи 11 Конституции Болгарии гласит: «Ни одна политическая партия или идеология не может быть объявлена или утверждена в качестве государственной». В пункте 1 статьи 1 Конституции Словакии говорится «Словацкая Республика есть суверенное, демократическое и правовое государство. Оно не связано никакой идеологией или религией». В Хартии основных прав и свобод Чехии, входящей в корпус её конституционного права, пункт 1 статьи 2 гласит «Государство основано на демократических ценностях и не может быть связано ни исключительной идеологией, ни вероисповеданием».
Иногда в Конституциях нет прямой формулировки «запрет на государственную или обязательную идеологию». Но это же положение сформулировано в других словах. Например, пункт 1 статьи 8 Конституции Румынии — «Плюрализм в румынском обществе является условием и гарантией конституционной демократии». «Плюрализм» входит в число основ государства по Конституции Албании (3 статья). «Политический плюрализм» – в число «основополагающих ценностей конституционного устройства Республики Македония». Пункт 2-й 25 статьи Конституции Польши гласит: «Публичные власти в Республике Польша сохраняют беспристрастность в вопросах религиозных, мировоззренческих и философских убеждений, обеспечивая свободу их выражения в публичной жизни». Статья 16.1. Конституции Испании гарантирует «свободу идеологии». Пункт 1 статьи 4 Конституции Германии объявляет «ненарушимой» «свободу мировоззренческих принципов». 1 статья Конституции Швеции — «Правление шведского народа основывается на свободном формировании мнений». 71 статья Конституции Дании провозглашает свободу «политических убеждений». Статья 13 Конституции Португалии объявляет равенство всех «политических или идеологических убеждений». Всё это – тот же самый конституционный принцип идеологического многообразия (плюрализма) и запрета на установление государственной и обязательной идеологии.
И ещё во многих странах, где Конституции не содержат прямых указаний о запрете государственной идеологии или об обеспечении плюрализма, тем не менее, другие нормы в своей совокупности исключают установление обязательной идеологии.
Мы пока не говорим, хорошо это или плохо. Просто нужно отметить очевидный факт: утверждение, что «в основных законах ни одной из стран мiра нет положений о запрете на государственную идеологию», совершенно не соответствует действительности. Приводить явно ложный тезис в обоснование какой бы то ни было позиции недопустимо. Вдвойне это недопустимо, когда речь идёт о правовой позиции, да ещё из уст Министра юстиции.
Идём далее. Конечно, можно сказать, что другие страны нам не указ, что кому-то что-то тоже в своё время «навязали» и т.п. И во многих случаях это справедливо. Россия – великая держава, государство самодостаточное и самобытное, поэтому ей нет нужды копировать нечто, только потому, что оно существует где-то ещё.
С другой стороны, нельзя от чего-то отказываться только потому, что это используют другие. Как изрёк ещё Овидий (наверняка повторяя более древнюю мудрость), «учиться дозволено и у врага». Этому следовали многие великие люди, послужившие укреплению и возвеличиванию России. Достаточно вспомнить Петра Великого.
Поэтому лучше разбираться в ситуации с 13 статьей Конституции РФ не на основании того, что где-то подобное есть, а где-то нет, а исходя из неё самой и из её значения для нашего Отечества.
В первую очередь, процитируем её текст полностью. Статья 13 гласит:
«1. В Российской Федерации признается идеологическое многообразие.
- Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной.
- В Российской Федерации признаются политическое многообразие, многопартийность.
- Общественные объединения равны перед законом.
- Запрещается создание и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни».
Таким образом, согласно статье 13 в Российской Федерации признаётся «идеологическое многообразие», а также «политическое многообразие» и «многопартийность». Что это означает?
Принцип идеологического многообразия даёт право любому гражданину индивидуально или в составе социальной либо политической группы и также самим этим группам в целом свободно придерживаться комплекса идей, которые они считают правильными; формулировать, развивать и распространять эти идеи; защищать их в дискуссии с представителями других идеологий.
Политическое многообразие и многопартийность – это принципы, предоставляющие право не только придерживаться той или иной идеологии, распространять и отстаивать её, но также воплощать её в политической сфере, в борьбе за власть. Государственность Российской Федерации, в отличие от РСФСР и СССР, не связана с какой-либо одной партией. Граждане имеют право создавать и поддерживать разные политические партии с разными программами, а государство обеспечивает защиту и поддержку всем легально существующим партиям, гарантирует их равенство перед законом.
Эти принципы признаются и гарантируются 13 статьей Конституции РФ. Что же ею запрещается?
Не допускается установление любой идеологии в качестве государственной или обязательной.
Означает ли это, что действующей власти запрещено иметь свою чётко сформулированную и реализуемую на практике идеологию? Именно так пытаются представить дело сторонники отмены статьи 13 Конституции РФ. Но это совершенно безосновательная трактовка данного пункта статьи.
Власти, получившей на выборах поддержку большинства избирателей, нисколько не возбраняется декларировать свою идеологию, продолжать совершенствовать её и применять свои идеи на практике.
Наоборот, ожидается, что власть не обманет ожидания своих избирателей, будет следовать идеологическим и программным принципам, представленным во время предвыборной кампании, и на деле докажет, что все её идеи, лозунги и обещания были честными и правильными. Если эта идеология не окажется оторванной от жизни или демагогической, а породит, в основном, полезные для России и её народа плоды, то и на следующих выборах граждане, скорее всего, поддержат действующую власть. Вероятно, их число возрастет за счёт тех, кто ранее голосовал за партии и кандидатов с иными идеологиями, а теперь удостоверился в преимуществах идеологии действующей власти. И она будет и далее провозглашать и развивать свою идеологию, продолжая управлять страной.
Запрещено только повторение тоталитарного опыта, когда кто-либо, достигнув власти, избавляется от конкуренции, объявляя свою идеологию «государственной» и навязывая её всем гражданам как единственно правильную. Остальные идеологии, в таком случае, автоматически становятся «антигосударственными» и попадают под запрет. Если об этом не сразу будет прямо заявлено, то всё равно неизбежно наступит такое следствие провозглашения какой-то одной идеологии «государственной» и «обязательной».
И это никак не совместимо с принципами правового государства, каковым является Российская Федерация, и с основами гражданского общества, то есть общества свободного и одновременно исполненного сознанием неразрывной взаимосвязи гражданских прав и гражданских обязанностей. Даже в государствах с авторитарными режимами, при которых ограничиваются политическое многообразие и многопартийность, идеологическое многообразие всё же допускается. Провозглашение «государственной идеологии» — это один из главных признаков тоталитаризма, который, хочется надеяться, мы навсегда изжили, заплатив за это очень высокую цену и в советский, и в постсоветский периоды.
Говоря короче, действующей власти отнюдь не запрещено иметь и провозглашать свою идеологию. Запрещается насильственно навязывать какую-то одну идеологию всем гражданам государства.
Законно и справедливо, что идеологическое многообразие всё же не безгранично. Никакая идеология не может быть объявлена государственной, но недопустимы и антигосударственные идеологии, то есть идеологии, направленные не на совершенствование, а на подрыв государственности и на нарушение территориальной целостности. Эти положения содержатся всё в той же статье 13 Конституции РФ. Люди, заявляющие, что российскую Конституцию писали некие чуждые силы, «забывают» об этом упомянуть, или вырывают соответствующие положения из правового контекста.
Между тем, в Конституции, и именно в 13 статье, вместе с запретом установления государственной идеологии содержатся прочные гарантии для запрета идеологий, направленных на насильственное изменение основ конституционного строя, на нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни.
Всё, что действительно важно для государства, 13 статьей защищается. При этом не запрещено призывать к законному и мирному изменению основ конституционного строя – будь то речь о монархии, будь – о парламентской республике, будь — о советской власти или ещё о каком-либо образе правления.
Преступным являются лишь идеи и действия, направленные на насильственное изменение ныне существующего строя. Предлагать такие изменения мирным путем, с соблюдением действующих законов, эволюционно – разрешено.
А вот нарушение территориальной целостности, подрыв безопасности, создание незаконных вооруженных формирований, разжигание розни по социальному, расовому, национальному и религиозному признакам запрещены в любом виде, безусловно. Это следует помнить и понимать всем. И наказание за это должно быть суровым.
Придание отдельной идеологии статуса государственной или обязательной, повторим ещё раз, недопустимо. Но есть идеология государства. И она, действительно, обязательна. И закреплена, главным образом, в статье 13, которую хотят отменить «ревнители не по разуму».
Никакой казуистики здесь нет. Идеология государства отличается от «государственной идеологии» тем, что она воплощает идеи государства как такового, независимо от перемен в политической жизни, популярности тех или иных партий, общественных теорий, экономических концепций и пр. Без территориальной целостности, без системы безопасности, без государственного контроля над любыми вооруженными структурами, без защиты гражданского, межнационального и межрелигиозного мира не может существовать никакой государственный правовой строй.
Необходимо отметить, что и действующий глава государства, и предстоятель Русской Православной Церкви не раз высказывались в защиту конституционной нормы о запрете установления государственной или обязательной идеологии.
В июне 2024 г. на Санкт-Петербургском международном экономическом форуме Президент РФ В.В. Путин на провокационный вопрос одного политолога, почему, дескать, «боятся ввести жесткую государственную идеологию для всех тех, кто хочет и готов служить государству и обществу» чётко ответил: «Мы ничего не боимся. Но есть Конституция, о которой Вы упомянули, и там сказано о том, что господствующей идеологии у нас быть не должно». «Противоречит Конституции». Путин рассказал об отношении к госидеологии // Деловой Петербург, 2024, 7 июня https://www.dp.ru/a/2024/06/07/protivorechit-konstitucii (дата обращения 29 июля 2026 г.)
Об этой норме в дальнейших рассуждениях Президент говорит отнюдь не как о досадной помехе, кем-то «навязанной» в прошлом и вредоносной, а как о положительном явлении.
При этом во многих выступлениях Владимир Путин подчёркивает, что никакой «государственной идеологии» не требуется, а на её месте должен быть патриотизм. Вот прямая речь Президента: «Идеология, на мой взгляд, в современном демократичном обществе возможна только одна: патриотизм. В самом широком, хорошем смысле этого слова. Это должно быть деполитизировано, но направлено на укрепление внутренних основ российского государства», — сказал Путин на пресс-конференции. Так он прокомментировал вопрос об общественном диалоге вокруг возможности внесения поправок в ст. 13.2 Конституции РФ, где говорится о том, что никакая идеология не может быть установлена в качестве государственной или обязательной. Президент, поясняя свою позицию, раскритиковал конституции Советского Союза, подчеркнув, что заложенная в них идеология одной партии привела к тому, что развал партии стал «одним из спусковых крючков» распада единого государства». Президент РФ рассказал о единственной возможной при демократии идеологии https://www.interfax.ru/russia/688614 (дата обращения 29 июля 2026 г.)
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл высказался на эту тему с духовной точки зрения: «Определяющее значение имеет единство культуры, из чего проистекает единство мировоззрения: подчеркну, именно мировоззрения, а не идеологии, эти вещи ни в коем случае нельзя смешивать. Идеологии могут меняться в зависимости от политической ситуации, поэтому единство на такой основе непрочно, ненадежно и может рассыпаться при неблагоприятных условиях. Наша страна на печальном историческом опыте минувшего столетия хорошо это знает. Именно с учетом отрицательного, но всё же ценного опыта в действующей сегодня российской Конституции закреплен запрет на установление общей государственной идеологии, обязательной для всех. В ответ на вопрошание ряда общественных сил, желающих непременно иметь некую национальную идею, могу лишь вновь повторить: она у нас и так уже есть. Чтó может лучше и, если хотите, эффективнее мотивировать человека на созидательные труды на благо общества, нежели искренняя любовь и преданность Родине? Тем, кто по-настоящему любит страну, свой народ и культуру, не нужна никакая идеология. Не нужно ничего придумывать и изобретать. Все самое главное у нас уже есть: богатейшая духовная и культурная традиция Православия, уникальный ценный опыт совместного мирного проживания и уважительного взаимодействия с представителями других национальностей и религий. Надо только быть достойными наследниками наших предков и жить в соответствии с убеждениями, чтобы дело со словами не расходилось». Доклад Святейшего Патриарха Кирилла на пленарном заседании XXV Всемирного русского народного собора 28 ноября 2023 г. https://patriarchia.ru/article/105119 ; https://pravoslavie.ru/157550.html (дата обращения 30 июля 2026 г.)
Тему мы затронули очень обширную. Возможно, к некоторым аспектам ещё вернемся в следующих беседах. Например, думаю, имеет смысл поговорить о тезисе, что при официальном запрете на государственную идеологию в 1990-е гг. прозападные силы всё-таки подспудно внедрили либеральную идеологию, мешающую развитию России, ставящую её в зависимость от других государств. Существенной представляется проблема правового нигилизма, проявляемого, в том числе, и по отношению к Конституции. Всё это требует отдельного рассмотрения.
А сейчас остановимся на главном.
Мировоззрение – это общая система ценностей, преемственно сформировавшаяся в процессе исторического развития страны и народа и основанная на естественных чувствах каждого человека и гражданина, независимо от его групповой и партийной принадлежности.
Идеология – это конкретный в взаимосвязанный набор политических и социальных идей, присущих определённым группам и партиям, связанных с их интересами.
Государство как учреждение, основанное на праве, призвано объединять всех и исполнять функцию арбитра. Оно не должно даже косвенно устанавливать какую-то одну идеологию в качестве государственной и обязательной. Его долг защищать законность, суверенитет и независимость; поддерживать обороноспособность и внутренний порядок; контролировать и регулировать социально-экономическое развитие; обеспечивать социальную справедливость и свободу личности в рамках закона; гарантировать равные условия для существования всех идеологий, пресекая при этом распространение тех из них, которые разрушительны для государства и личности. Не будет преувеличением сказать, что в числе таких вредных для Российского государства идеологий состоят и те, которые включают в себя претензию на роль «государственной» и «обязательной». Подобные притязания прямо ведут к подрыву общенационального согласия и гражданского мира в России.
– Давайте подведём итоги. Каким образом сторонники традиционных ценностей могут противостоять «рекоммунизации» и что они способны предложить в качестве альтернативы?
– В первую очередь, нужно приложить все усилия, чтобы не уподобиться «рекоммунизаторам», не отвечать на их действия «зеркально».
Мы не имеем права брать на вооружение методы дезиноформации, запутывания, подмены понятий, двойных стандартов, откровенной демагогии и т.п. Наша позиция должна быть честной, обоснованной и ответственной. В содержательной части следует придерживаться уже упоминавшихся принципов, применяемых в преподавании «Основ Российской Государственности» — достоверности, непротиворечивости и конвенциональности. Необходимо всегда оставаться на почве законности. И, конечно, нужно стараться быть спокойными, уверенными в силе наших доводов, не поддаваться на провокации и не впадать в агрессию. С честными оппонентами мы должны быть неизменно уважительными, а демагогам, троллям и провокаторам отвечать не в их стиле, а с хладнокровной иронией.
В полемике с добросовестными людьми иных убеждений не надо стесняться и бояться признать свою ошибку, если оппонент сумел привести весомые доказательства. Лучше, конечно, не подставляться. Но если такое случилось – гораздо приличнее согласиться, чем упорствовать в неправоте.
Нельзя отталкивать протянутую руку. Компромиссы допустимы, если они не сопряжены с предательством наших идеалов и принципов.
Благоразумие, эрудиция, доброжелательность, отсутствие фанатизма, логичность и последовательность позиции гораздо сильнее истерики и воспроизводства пропагандистских шаблонов из методичек.
Кроме того, даже когда мы дискутируем, опровергаем, возражаем и предостерегаем, важно научиться видеть в позиции собеседников прежде всего положительное, а не выискивать всё отрицательное и обрушивать на него своё негодование. В диалоге нужно попытаться найти точки сближения, а не конфронтации, и именно на них выстраивать дальнейшую беседу.
Ведь наша цель – не доказать во что бы то ни стало свою правоту, просто потому, что мы так считаем, а использовать то, в правдивости и ценности чего мы убеждены, для упрочения нашего Отечества, национального единства, религиозного и гражданского мира в России.
С этим основным целеполаганием связано и наше видение альтернативы «рекоммунизации». Не «задавить», не запретить идеологии, с которыми мы не согласны, не унизить и оскорбить соотечественников с левыми взглядами, а добиваться законности, объективности, справедливости и равноправия в возможностях распространять идеи и информацию.
Для нас очень значимы слова Президента РФ В.В. Путина, неоднократно им повторяемые из года в год: «Свой лимит на революции Россия исчерпала еще в XX веке. Мы революций больше не хотим. Мы хотим эволюционного развития нашего общества и государства. Надеюсь, что так оно и будет». https://rg.ru/2021/08/20/putin-zaiavil-ob-ischerpanii-rossiej-limita-na-revoliucii.html?utm_referrer=https%3A%2F%2Fyandex.ru%2F
Эту позицию всецело разделяют Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, духовные лидеры других традиционных религий России, Глава Российского императорского дома Романовых Великая княгиня Мария Владимировна, то есть все возглавители исторических институций, являющихся основой совокупности устоев и традиционных ценностей Российского государства-цивилизации.
И если мы «революций больше не хотим», нам следует избавляться от революционности, а не лелеять и воспроизводить её. Раз мы признали, что революция является болезнью, нелогично культивировать и распространять вызывающие её штаммы.
Государственная политика, разумеется, должна быть гибкой и многовекторной, учитывающей разнообразие общественно-политических убеждений граждан. При этом от государственной власти ожидается цельность, логичность и последовательность официальной позиции.
Можно провести аналогию с химическими процессами. Некоторые элементы и соединения используются в существующем виде, некоторые в совокупности с другими элементами и соединениями порождают материалы, обладающие новыми свойствами, некоторые вещества несоединимы, а некоторые при смешивании порождают разрушительные реакции.
Нечто подобное происходит и в сфере идей и принципов управления.
Когда происходит конструирование современной мировоззренческой системы, из элементов, унаследованных нами от тысячелетней дореволюционной и 70-летней советской эпох, необходимо выделять и использовать всё, что поддерживает и укрепляет «достоинство, права и свободы человека, патриотизм, гражданственность, служение Отечеству и ответственность за его судьбу, высокие нравственные идеалы, крепкую семью, созидательный труд, приоритет духовного над материальным, гуманизм, милосердие, справедливость, коллективизм, взаимопомощь и взаимоуважение, историческую память и преемственность поколений, единство народов России». Указ Президента Российской Федерации «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» № 809 от 9 ноября 2022 г. https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/405579061/
И отвергать и изживать всё, что этим ценностям противоречит.
Традиционалисты и монархисты полностью поддерживают государственную политику, обосновывающую неразрывность и преемственность Российской истории.
Но любую идею можно извратить и довести до абсурда и собственной противоположности.
Категорически недопустимо под правильным лозунгом преемственности и уважения ко всем периодам нашей истории пытаться оправдывать и даже возвеличивать грехи и преступления. Любые явления реваншизма, в особенности, рядящиеся в «патриотические» одежды, носят антигосударственный характер, так как способствуют расколу общества и подрывают национальное единство.
Также, «простые решения», вроде тезиса о том, что «СССР – это Империя 2.0», не выдерживают критики. В самом СССР в период его существования высказывание мнения о том, что он является преемником Российской империи, признавалось не просто ложным и неприемлемым, а преступным, порочащим социалистическое государство. Невозможно привести ни одного примера, чтобы хотя бы намёк на такую преемственность в СССР прозвучал не только официально, но хотя бы публично. Эмигрантов, тешивших себя подобными иллюзиями (например, «сменовеховцев» и «национал-большевиков»), в случае их возвращения на Родину в подавляющем большинстве случаев ждала «высшая мера социальной защиты». Сменовеховцы (от названия сборника статей «Смена вех», вышедшего в Праге (Чехословакия) в 1921 г.) – идейное течение в среде русской эмиграции, полагающее, что большевизм «переродился в национальном духе» и фактически стал продолжателем дореволюционной государственности. Главный идеолог этого движения, основоположник «национал-большевизма» Николай Васильевич Устрялов (1890-1937) и некоторые другие выдающиеся сменовеховцы и их единомышленники (Бобрищев-Пушкин Александр Владимирович (1886-1937), Исаев Андрей Васильевич (?-1937), Ключников Юрий Вениаминович (1886-1938), Лукьянов Сергей Сергеевич (1889-1938), Потехин Юрий Николаевич (1888-1937), Степанов Юрий Александрович (?-1937) и др.) вернулись в СССР и почти все были казнены. Из «сменовеховцев» повезло естествоиспытателю и социологу Сергею Степановичу Чахотину (1883-1973), поскольку он вернулся в СССР в 1958 г., после прекращения массовых репрессий. Благодаря этому он умер естественной смертью. Но, конечно, никаких взглядов о «перерождении большевизма в национальном духе» высказывать в СССР он не мог.
И даже в период «Перестройки», когда прекратилось уголовное преследование за антисоветскую деятельность, подобные мнения воспринимались как сугубо маргинальные.
Объективный подход к историческим фактам исключает навязывание СССР постфактум правопреемства и преемственности от Российской империи. Но это отнюдь не отменяет исторической преемственности, неизменно сохранявшейся и продолжающейся в духовной, нравственной и социокультурной сферах.
Конституция и ряд важнейших правовых актов современной России утверждают правопреемство (Правопреемство — переход прав и обязанностей от одного субъекта правоотношений к другому, когда правопреемник становится на место своего предшественника во всех правоотношениях, к которым применяется правопреемство. В международных отношениях «правопреемство государств означает смену одного государства другим в несении ответственности за международные отношения какой-либо территории» (Венская конвенция о правопреемстве государств в отношении договоров от 23 августа 1978 г. Ст. 2, п. b. URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/states_succession.shtml. Согласно Конституции РФ, «Российская Федерация является правопреемником Союза ССР на своей территории, а также правопреемником (правопродолжателем) Союза ССР в отношении членства в международных организациях, их органах, участия в международных договорах, а также в отношении предусмотренных международными договорами обязательств и активов Союза ССР за пределами территории Российской Федерации» (Ст. 67.1. п. 1)) Российской Федерации (бывшей РСФСР) по отношению к СССР и более широкую и глубокую преемственность (Преемственность — связь между различными этапами или ступенями развития, сущность которой состоит в сохранении тех или иных элементов целого или его отдельных существенных характеристик при переходе к новому состоянию), основанную на всей истории Русского государства с 862 года. И именно на этой «преемственности Российского государства», согласно Конституции, зиждется «государственное единство» нашей страны в настоящее время.
Преемственность, действительно, осталась: в жизни гонимых, но допускавшихся к существованию в СССР Русской Православной Церкви и других традиционных конфессий России, в немногочисленных неразгромленных или выживших в эмиграции исторических институциях (Исторические институции – корпорации, имеющие непрерывную преемственность с момента своего возникновения и осуществляющие деятельность по своим внутренним историческим правовым актам и традициям (поскольку они не противоречат ныне действующему законодательству)), в наследии великих достижений Российских литературы и искусства, в научных и педагогических школах, в опыте сотрудничества братских народов России, в профессионализме и мужестве защитников Отечества, его суверенитета и территориальной целостности.
Отношение правящего режима СССР к патриотизму прошло сложный путь от первоначального полного неприятия в строгом соответствии с марксистской доктриной к оформлению своеобразного коммунистического понимания патриотизма как любви к «социалистическому Отечеству» (при отождествлении интересов Отечества и установок единственной политической партии). Но сам патриотизм в чистом неидеологизированном виде, как любовь к Отечеству независимо от политических изменений и партийных идеологий, никуда не исчез. Допущение понятия патриотизма как положительного явления позволило этому естественному национальному и гражданскому чувству развиваться на основе, по крайней мере, некоторых элементов преемственности от всей многовековой истории Родины, а не только от «Великого Октября».
Благодаря этим обстоятельствам мы сегодня вправе говорить о том, что «преемственность в развитии Российского государства» не прервалась.
Защищая традиционные российские духовно-нравственные ценности в жизни государства и общества, мы не пытаемся искусственно что-то заново создать в прежних формах, а бережно, ответственно, обоснованно и тщательно выявляем, очищаем от наслоений и возвращаем к полноценной жизни в современных условиях всё положительное наследие, полученное нами от предков за всю историю нашей страны и нашей цивилизации.
Это главная, не конфронтационная, а созидательная альтернатива любым видам реваншизма, в принципе, и «рекоммунизации», в частности.