Настоящее имя автора этой статьи – Николай Всеволодович Шинкаренко (1889 или 1890—1968) — генерал-майор, писатель, эмигрант. Н. Белогорский – его литературный псевдоним. Шинкаренко окончил Михайловское артиллерийское училище, участник Первой Мировой и Гражданской войн. В Белом движении с ноября 1917 г. В 1920 г. — командир отдельной конной бригады. После эвакуации из Крыма жил в Королевстве СХС, в Германии, а с конца 1920-х годов — во Франции. Занимался литературным трудом. Воевал добровольцем в войсках генерала Франко в Испании в 1936-1937 гг. После окончания гражданской войны в Испании постоянно проживал в Сан-Себастьяне, где и умер. Представляемая в нашей постоянной рубрике «Русская публицистика» его статья – это глава из брошюры «Доколе-же…», изданной в Берлине Союзом «За Веру, Царя и Отечество» в 1931 году.
К сожалению, чувства без соответствующих дел, как две капли воды похожи на те добрые намерения, которыми по пословице, вымощен ад. Что же касается действия, монархического действия, то у слишком многих из нас оно выражается только в усердном хождении на все панихиды.
А наряду с панихидами, упрямое нежелание открыто признать монархический принцип и сделать вытекающие из такого признания выводы.
Это успело стать у нас даже своего рода традицией. Весьма, однако, странной.
Вполне понятно, когда против монархического движения борются республиканцы. Можно понять и таких людей, которые прямо говорят, что прежде они были монархистами, но те или иные причины отвратили их от монархии.
Когда же признание монархического принципа и объединение наше вокруг Главы Императорского Дома тормозят люди, самым искренним образом считающие себя архи-безукоризненными монархистами, то это окончательно непонятно и в этом совсем нет никакого смысла.
Однако на практике изо дня в день видим мы как раз эту самую бессмыслицу.
И к услугам всех тех, кому желательно найти обоснование для своего антимонархического монархизма имеется и соответственная теория.
Теория «непредрешенства».
В переводе на простой язык это изрядно неуклюжее слово обозначает нижеследующее: скинем большевиков, а дальше видно будет; «сам народ» определит будущее устройство государства Российского; захочет, будет в России монархия, захочет – республика.
А мы-де в это никак не мешаемся и на народ, в кавычках, отнюдь не влияем.
На первый взгляд это должно казаться неоспоримо верным. Действительно, чего там спорить и гадать о формах правления, когда Родина гибнет. Бери винтовку и в бой!
В разговорах более или менее бесхитростных, как только это положение высказано, обычно делается еще вопрос в упор собеседнику:
– Ну вот вы сами; неужели вы не поедете в Россию, когда там не будет большевиков, а будет, допустим, республика, только из-за того, что республика вам не достаточно нравится?
Впрочем, прибегают к этому приему в рассуждениях и далеко небесхитростных. Один из весьма искушенных теоретиков непредрешенства определяет это понятие, как «готовность работать в пореволюционной России при всяком строе, пришедшем на смену большевистскому».
А это и есть пресловутое «неужели не поедете».
За самого себя я спешу ответить прямо: разумеется, поеду; и мало того, верно, буду еще этой самой, не нравящейся мне республике служить.
Или, чтобы выражаться вполне правильно, скажу лучше:
Поехал бы… и служил бы…
Ибо в том-то и соль, что при таком способе доказательства люди говорят о будущем так, как будто оно уже дано; и кроме того, будто оно превратилось в настоящее помимо нас, без участия нашей воли и нашего действия.
Поедете в Россию, когда там не будет большевиков?
Да кто же сделает, чтобы большевиков не было, и чтобы была снова «пореволюционная» Россия, в которую можно ехать или не ехать!
Мы или не мы?
И когда копнешь, как следует, то здесь-то и начинают, как шило из мешка, лезть всяческие надежды на «национальную революцию», на «всенародные восстания», на «сдвиги» и «уклоны» среди самих коммунистов, – вся та разленивающая фантастика, которая уже одиннадцатый год отводит нашу мысль от сознания необходимости действовать самим.
Ясно, что при такой постановке вопроса, когда, как нечто обязательное, предвидится, что свержение большевиков будет делом рук чьих угодно, только не наших, у нас и насчет монархии или республики не может быть никакого другого взгляда, кроме непредрешенческого.
Потому что, – кто большевиков уничтожит, тот, очевидно, сам и займется устроением государства Российского, не имея ровно никакой нужды интересоваться нашим мнением.
Действительно, останется только ехать и служить.
Но зато ясно тут и другое.
Принимая будущее, как нечто зависимое от всякой чужой воли и совсем независящее от нашей собственной, непредрешенство ставит крест на самой возможности нашего усилия. Вопреки всем своим рассуждениям об «активизме» оно в глубочайшей своей сути пассивно.
Оттого и рассуждения остаются мертвыми; оттого и сами мы, слушая их уже одиннадцатый год, продолжаем быть неподвижны точно лежачий камень, мохом обросший.
Победить – меньше того, просто попробовать сразиться, – может лишь тот, кто хочет сам быть господином своей победы и своего будущего.
Тот, – кто предрешает.
И для нас, в нашем теперешнем положении, должен быть предрешен именно вопрос о монархии.
Быть ли, после нашей победы и в результате ее, если Бог нам пошлет победу, – быть ли России Царством.
Великой Империей.
Ибо эти неразрывно между собой слитые понятия выражают все то, что огромному большинству из нас дорого. Хорошо же и легко люди идут в бой лишь за то, что любят.
Поэтому идея Царя является для нас воистину боевой идеей.
Даже, – единственно боевой.
Но идея невоплощенная никогда не бывает достаточно действенной для того, чтобы смочь преодолеть инерцию усталой людской массы и бросить ее на подвиг, – на трудный подвиг. Поэтому мало признать Империю и Царство в некой бесплотной отвлеченности.
Нужно Царское Имя.
Нужен Царь.
И поймите, что нужно нам это не для какого-то там будущего в «пореволюционной» России, а сейчас, здесь, в рассеянии, на чужой земле, – для того, чтобы воскресла в нас воля, и мы могли освободить и отвоевать свою родную землю.
Первым к этому шагом и будет – должно быть – всеобщее наше единение вокруг того, кто обладает правом быть Императором Всероссийским.
Нашим с вами Императором.
Вокруг Главы Царственного Дома Романовых, Великого Князя Кирилла Владимировича.